Куда мы идем? Куда мы пришли?

Модераторы: morozov, mike@in-russia, Editor

Аватара пользователя
morozov
Сообщения: 33089
Зарегистрирован: Вт май 17, 2005 18:44
Откуда: с Уралу
Контактная информация:

Re: Куда мы идем? Куда мы пришли?

Номер сообщения:#166   morozov » Вс мар 02, 2014 22:48

Обращение

11 февраля 2014 года. ТрВ № 147, c. 5, "Реформа РАН"
Оргкомитет
Рубрика: Наука и общество

Дорогие коллеги, друзья!

За время, прошедшее с нашей первой Конференции (29-30 августа 2013 года), события развивались по самому пессимистичному сценарию. Был принят Закон 253-ФЗ, которому мы пытались противостоять; последствия изменения схемы управления и финансирования науки вызывают серьезные опасения, в ближайшем будущем надо ждать существенных сокращений как сотрудников, так и институтов РАН.

Вместе с тем стало окончательно ясно, что руководство Академии в нынешних условиях не в состоянии представлять интересы научного сообщества страны. Даже те небольшие возможности самоуправления, которые существовали в недалеком прошлом, сегодня исчезли. Институты Академии больше не имеют представительства в структуре управления наукой в стране. Первое после принятия закона Общее собрание Академии пройдет уже без участия представителей научных организаций, а в структурах ФАНО такие механизмы не предусмотрены изначально.

Тем не менее, мы убеждены, что первая Конференция, показав нашу способность к самоорганизации, значительно повлияла на позицию власти по отношению к реформе.

Именно поэтому мы считаем необходимым созвать в марте, накануне Общего собрания РАН, очередное заседание Конференции. Наша цель — подключение к осуществляемым в стране реформам более широких слоев научного сообщества. Будущее науки зависит не от администраторов, но прежде всего от активно работающих ученых. Наш голос должен быть услышан. Мы должны этого добиться. Руководители Российской академии наук, Федерального агентства научных организаций, Российского научного фонда и представители Правительства РФ приглашены принять участие в работе Конференции, выслушать ее участников и ответить на их вопросы.

Мы приглашаем всех людей, неравнодушных к судьбе отечественной науки, где бы они ни работали: в образовании, культуре, медицине, обороне, промышленности, сельском хозяйстве, средствах массовой информации или государственных органах, принять участие в работе Конференции.
С уважением, Морозов Валерий Борисович

Аватара пользователя
morozov
Сообщения: 33089
Зарегистрирован: Вт май 17, 2005 18:44
Откуда: с Уралу
Контактная информация:

Re: Куда мы идем? Куда мы пришли?

Номер сообщения:#167   morozov » Вт мар 04, 2014 12:44

Иностранные нобелевские лауреаты оценили предстоящую реформу РАН

На конференции научных сотрудников РАН лауреат Нобелевской премии по физике, академик Жорес Иванович Алферов зачитал письмо группы Нобелевских лауреатов, которое 22 августа было направлено В.В. Путину. АНИ «ФИАН-информ» приводит текст письма без дополнительных вставок и правок.



Глубокоуважаемый Владимир Владимирович!

До нашего сведения дошло, что Дума Российской Федерации может принять закон, который трансформирует структуру научно-исследовательской деятельности в России, упраздняя проверенную временем российскую модель ради введения западной. Мы обеспокоены этим предложением по четырем причинам.

Во-первых, не очевидно, что западная модель лучше подходит для России. Во-вторых, поскольку резкие радикальные изменения могут подорвать научное сообщество в России до того, как будет установлен новый порядок. В-третьих, потому что любые изменения должны осуществляться при участии самих ученых, которые лучше знают, какие изменения необходимы, и которые окажут поддержку, если будут частью этого процесса. В-четвертых, потому что наука является международной. И российские ученые – очень важные члены самого широкого международного сообщества, к которому принадлежим мы все.

Со времени своего основания Петром I в 1724 году Российская академия наук выросла до организации мирового уровня в сфере научных исследований и разработок. Исследования космоса и полупроводниковая революция вошли в число важных достижений, благодаря научным исследованиям РАН. 18 лауреатов Нобелевской премии имеют отношение к Российской академии наук. До резкого сокращения финансирования 20 лет назад многие НИИ РАН конкурировали с западными научно-исследовательскими институтами.

РАН все еще может служить основой для научных исследований и разработок в России вместе с ВУЗами, по мере того, как они укрепят свою систему научно-исследовательской работы.

Обучение в России традиционно было прерогативой ВУЗов. Тем не менее есть важные исключения, такие как Санкт-Петербургский академический университет, в котором к преподаванию в лицее и бакалавриате привлекаются члены РАН.

Все организации должны непрерывно реформироваться, чтобы идти в ногу со временем. И среди реформ, которые могли бы рассматриваться в России, могло бы быть более активное участие РАН в образовательной деятельности ВУЗов при одновременном увеличении финансирования на научные исследования в ВУЗах. Хороший пример – Московский государственный университет, Московский физико-технический институт, Новосибирский государственный университет.

Однако мы хотим подчеркнуть важность поэтапного реформирования. Каждое изменение должно добавлять ценность системе, не нанося ей вреда. Только постепенные изменения имеют вероятность быть полезными.

Надеемся, что Вы примите во внимание эти опасения и предпримете действия, чтобы спасти российскую науку, не подвергая ее риску уничтожения. Будущее Российской Федерации и людей во всем мире зависит от Вашего решения.



С уважением,

Шелдон Ли Глэшоу, Нобелевская премия по физике 1979 года, США

Дэвид Гросс, Нобелевская премия по физике 2004 года, США

Роджер Корнберг, Нобелевская премия по химии 2006 года, США

Жан Мари Лен, Нобелевская премия по химии 1987 года, Франция

Ричард Робертс, Нобелевская премия по медицине 1993 года, США

Алан Хигер, Нобелевская премия по химии 2000 года, США

Аарон Цехановер, Нобелевская премия по химии 2004 года, Израиль



По материалам АНИ «ФИАН-информ»
С уважением, Морозов Валерий Борисович

Аватара пользователя
morozov
Сообщения: 33089
Зарегистрирован: Вт май 17, 2005 18:44
Откуда: с Уралу
Контактная информация:

Re: Куда мы идем? Куда мы пришли?

Номер сообщения:#168   morozov » Вс апр 06, 2014 9:38

Академик В.Арнольд: путешествие в хаосе
Печать DOC PDF

— Попробуем разобраться с тем, что происходит сегодня в образовании. Мне кажется, это главная тема, которая должна нас беспокоить.



— Согласен.



— С математическим образованием в мире дела обстоят очень плохо. В России, кстати, получше, но все равно плохо!.. Начну с высказывания, прозвучавшего на одном из заседаний в Париже, где выступал министр науки, образования и технологий Франции. То, что он говорил, относится к его стране, но столь же актуально для США, Англии и России. Просто во Франции катастрофа наступила чуть раньше, в других странах — она еще впереди. Школьное образование начало гибнуть в результате тех реформ, которые интенсивно проводятся во второй половине ХХ века. И особенно печально то, что некоторые выдающиеся математики, к примеру уважаемый мной академик Колмогоров, имеют к ним отношение... Француз-ский министр отметил, что математика постепенно вытесняется из школьного образования. Аналогичный процесс наблюдается и у нас, где математику нередко заменяют более “важными” науками.



— Мы отвлеклись от министра...



— Я понимаю, что это неприятно слышать, но тем не менее... Министр из Франции, о котором идет речь, — не математик, а геофизик — рассказал о своем эксперименте. Он спросил школьника: “Сколько будет два плюс три?”. И этот школьник — умный мальчик, отличник — не смог сосчитать... У него был компьютер, преподаватель в школе научил им пользоваться, но сложить в уме два и три школьник не умел. Правда, это был способный мальчик, и ответил он так: “Два плюс три будет столько же, сколько три плюс два, потому что сложение коммутативно...” Министр был потрясен его ответом и предложил убрать из всех школ преподавателей-математиков, которые так учат детей.



Из лекции в Ватикане



Особенно опасна тенденция изгнания всех доказательств из школьного обучения. Роль доказательств в математике подобна роли орфографии и даже каллиграфии в поэзии. Тот, кто в школе не научился искусству доказательства, не способен отличить правильное рассуждение от неправиль ного. Такими людьми легко манипулировать безответственным политикам. Результатом могут стать массовый психоз и социальные потрясения.



Лев Толстой писал, что сила правительства основана на невежестве народа, что правительство знает об этом и потому будет всегда бороться против просвещения.



— И в чем вы видите основную причину случившегося?



— Процветает пустая болтовня, и она заменяет подлинную науку. Я могу продемонстрировать это еще одним примером. Несколько лет назад в Америке шли так называемые “калифорнийские войны”. Штат Калифорния вдруг заявил, что выпускники школ недостаточно подготовлены, чтобы учиться в университете. Молодые люди, приезжающие в Америку, к примеру, из Китая, оказывается, подготовлены гораздо лучше американских школьников. Причем не только в математике, но и в физике, химии, в других науках. Американцы превосходят своих зарубежных коллег во всевозможных “сопутствующих” предметах — тех, которые я называю “кулинариями” и “вязаниями”, а в “настоящих” науках сильно отстают. Таким образом, при поступлении в университет американцы не выдерживают конкуренции с китайцами, корейцами, японцами.



— Понятно, что такое наблюдение вызвало шок в американском обществе, так как там не принято отводить соотечественникам “вторые места”?!



— Американцы тут же создали общенациональную комиссию по образованию, чтобы определить круг проблем, вопросов и задач, которые старшеклассник должен уметь решать при поступлении в университет. Комитет по математике возглавил нобелевский лауреат Гленн Сиборг. Он составил требования к выпускнику школы. Главное из них — умение сто одиннадцать разделить на три!



— Вы шутите?



— Отнюдь! К семнадцати годам школьник должен эту арифметическую операцию производить без компьютера. Оказывается, сейчас они этого делать не умеют... Более того, 80 процентов современных учителей математики в Америке понятия не имеют о дробях, не могут сложить половину с третью. А среди учеников таких — 95 процентов!



— Звучит анекдотично!



— Я надеюсь, что у наших школьников еще сохраняется какое-то представление о дробях и они могут подсчитать сумму половины с одной третью... Теперь о физике. Я сам читал требования к американской Федеральной программе обучения. Там, в частности, говорится, что школьник должен знать о двух фазовых состояниях воды, которая в холодильнике превращается в лед. Гленн Сиборг потребовал, чтобы в программу ввели три фазовых состояния — еще и водяной пар. Однако конгресс и сенаторы запротестовали, прошли бурные дебаты, и штат Калифорния был осужден и осмеян за то, что посмел усомниться в качестве образования американцев. Один из сенаторов (фамилию его я забыл) в своем выступлении сказал, что набрал 41,3 процента голосов избирателей, это свидетельствует о доверии к нему народа, а потому он всегда будет бороться в образовании только за то, что он сам понимает. Если чего-то он не понимает, то и учить такому не следует... Аналогичными были и другие выступления. Причем инициативе Калифорнии старались придать и “расовую” и “политическую” окраску. Битва продолжалась два года. Победил все-таки штат Калифорния, так как его очень дотошный адвокат нашел в истории США прецедент, при котором закон штата становился в случае конфликта выше федерального закона. То есть образование в США временно победило...



— Значит, теперь там научатся делить сто одиннадцать на три?



— Ирония ваша понятна, но она не имеет значения... Я попытался докопаться до сути проблемы и выяснить, почему в Америке могло случиться подобное? И оказывается, источником является Томас Джефферсон.



— Второй президент США?



— Он, голубчик! Отец-основатель Америки, творец конституции, идеолог независимости. В его письмах из Вирджинии есть такой пассаж: “Я точно знаю, что ни один негр никогда не сможет понять Евклида и разобраться в его геометрии”. Из-за этого американцы вынуждены отвергать Евклида, математику и геометрию, которые заменяются знанием того, на какую кнопку надо нажимать... Вместо размышлений — механическое действие, что выдается за борьбу с расизмом!



— Это слишком болезненная проблема для Америки, и то, что они “перестраховываются”, понять можно... А может быть, им проще купить тех, кто знает дроби, чем самим этому учиться?!



— Они и покупают! Американские ученые — в основном эмигранты из Европы, а аспиранты сегодня — это китайцы и японцы.



— Но тем не менее успехи американской науки вы не можете отрицать?



— Я не делаю сейчас обзор о состоянии науки в США или американского “образа жизни”. Я говорю о состоянии преподавания математики в школах США, и здесь ситуация плачевная. Я обсуждал эту проблему с выдающимися математиками Америки, многие из них — мои друзья, достижениями их я горжусь, но тем не менее я задавал им такой вопрос: “Как вам удалось при столь низком школьном образовании достичь столь высокого уровня в науке?”. И один из них мне ответил так: “Дело в том, что я рано научился “двойному мышлению”, то есть у меня было одно понимание предмета для себя, а другое — для начальства в школе. Мой учитель требовал, чтобы я ему отвечал, что дважды три — восемь, но сам-то я знал, что это шесть... Я твердо знал, что надо отвечать на уроках и что есть на самом деле... Я много занимался в библиотеках, благо, есть прекрасные книги”.



— Неплохо, когда школьное образование подталкивает к книге!



— Приведу еще один пример, который показывает всю подноготную американского образования. Хаксли Уиттли, один из великих ученых США, рассказал мне историю о том, как он стал математиком. Мы с ним встречались в Принстоне незадолго до его смерти. История такова. Уиттли учился в Иельском университете... играть на скрипке! После второго курса его послали в Европу, чтобы он смог усовершенствовать свое мастерство. Кажется, он попал в Вену, где ему сказали, что кроме основного предмета в конце года нужно сдать еще один — “чужой”, мол, такое уж у нас правило. Уиттли спросил у своих товарищей, какая сейчас самая модная наука, и ему ответили, что это квантовая механика. Он пришел на лекцию, но ни слова не понял. По ее окончании Уиттли подошел к профессору и сказал ему, что с его лекцией не все в порядке, так как он — лучший студент Иеля — ничего не понял. Профессор (а это был сам Вольфганг Паули — швейцарский физик, один из создателей квантовой механики и релятивист -ской квантовой теории поля) ответил, что Уиттли, наверное, прекрасный скрипач, но математический анализ и линейную алгебру знает слабовато и рекомендовал ему два учебника. Через две недели Уиттли уже начал разбираться в лекциях профессора, а в конце семестра понял, что квантовая механика гораздо лучше скрипки, и стал математиком.




Из лекции в Ватикане

Недавно возник новый вид работорговли. Мои друзья — биологи, химики, физики — рассказывали мне, что американские и европейские университеты приглашают российских исследователей, платят им гроши (превосходящие, однако, российские профессорские зарплаты). Эти русские трудятся изо всех сил, но публикации подписывают не они, а сотрудники приглашающей лаборатории. Технология присвоения результатов работ российских математиков иная, но итог такой же: эти результаты по большей части приписываются западным эпигонам.



Нынешняя позорная дискриминация российских (а равно индийских, китайских и т. д.) ученых западным научным сообществом наносит мировой науке очевидный ущерб. До падения коммунизма нас не пускали за границу коммунисты. Теперь дверь закрыта с другой стороны системой бесполезных виз, без которых обходились в ХIХ столетии и которых не требуют от американцев и других “истинно белых”.



— Как вы стали математиком?



— Учился в Москве, в нормальной школе на Арбате. Из нее вышло несколько известных людей. Один выпускник стал ректором МАИ, потом послом во Франции. В нашем классе — два академика...



— И это — “нормальная” школа?!



— Ничего особенного в ней не было — таких школ миллион!.. Поступил на мехмат МГУ. Впрочем, интерес к математике появился рано. Помню на уроке учитель дал задачку, я над ней долго думал и решил только на следующий день. Причем смог это сделать лишь я один. Это было в пятом классе. Задача, казалось бы, очень простая. Из города А в город Б и из города Б в город А на рассвете одновременно вышли две старушки. В 12 часов они встретились. Потом продолжили свой путь. Одна пришла в конечный пункт в 4 часа дня, а другая — в 9 вечера. Вопрос: в каком часу рассвело в этот день?.. Прекрасная задача, замечательная! На меня она произвела сильнейшее впечатление. Позже я делал разные математические открытия, но удовольствие получал точно такое же, как тогда в пятом классе, когда я нашел решение задачки со старушками...



— Характер творчества не меняется?



— Открытие есть открытие!



— А решение задачки не подскажете?



— Есть такая идея, которая принадлежит Леонардо да Винчи. В его Атлантическом кодексе есть тексты, относящиеся к тому, что теперь называются “теорией турбулентности”. Там у него есть соображения подобия. Он, например, рассматривает вопрос: почему кит больше слона? И дает сравнения... В общем, надо читать Леонардо, чтобы понять суть проблемы... Из его соображений легко увидеть, что отрезки пути, которые прошли старушки до встречи, пропорциональны их скоростям. А после встречи — обратно пропорциональны, потому что той старушке, которая идет медленней, надо пройти больший кусок. Поэтому времена, которые им потребуются, пропорциональны квадратам скоростей. Но времена после встречи — “4” и “9 часов”, и теперь уже легко найти ответ.



— Дадим лишь конечную цифру, хорошо?



— Восход был в шесть часов.



— Значит, этот “восход” и завлек вас в математику?



— Хорошие учителя были в школе, увлеченные и прекрасно подготовленные. Потом был математический кружок, олимпиады. На них читали лекции профессора. Еще до поступления в МГУ я уже знал, кто был хорошим ученым и плохим преподавателем, а кто умело сочетал и то и другое.



Из лекции в Ватикане



Расцвет математики в уходящем столетии сменяется тенденцией подавления науки и научного образования обществом и правительствами большинства стран мира. Ситуация сходна с историей эллинистической культуры, разрушенной римлянами, которых интересовал лишь конечный результат, полезный для военного дела, мореплавания и архитектуры. Американизация общества в большинстве стран, которую мы наблюдаем, может привести к такому же уничтожению науки и культуры современного человечества.



Математика сейчас, как и два тысячелетия назад, — первый кандидат на уничтожение. Компьютерная революция позволяет заменить образованных рабов невежественными. Правительства всех стран начали исключать математические науки из программ средней школы.



— Что вы делали в Ватикане и как туда попали?



— В Ватикане есть Папская академия наук. Меня в нее пригласили... Я состою членом трех американских академий, французской и некоторых других, однако согласиться быть еще и членом Папской академии не мог.



— Но почему же?



— В Ватикане мне задали тот же вопрос. Я сказал, что Галилея они реабилитировали, и это я одобряю. Джордано Бруно сожгли, но до сих пор не реабилитировали, а он относится к тем ученым, которых я уважаю... Тем не менее меня пригласили принять участие в конференции. Один доклад на ней делал Папа Римский, другой — я. Конечно же, были прочитаны еще несколько десятков докладов. Это происходило в саду Ватикана, было очень красиво. Мы обсудили с Папой Римским ряд проблем, в том числе поговорили и о Джордано Бруно. Мне кажется, Папа Римский Иоанн Павел II — самый прогрессивный человек в Ватикане. Он читал лекцию о том, что наука и религия не должны ссориться, и это было весьма любопытно. Идея его выступления состояла в следующем. И наука и религия заинтересованы в открытии истины. Наука для этого располагает экспериментальной техникой. Религия же пользуется необычной технологией поиска истины, а потому не должна оспаривать те открытия, которые делает наука. У ученых больше средств, больше контроля, вот и пусть они находят истину, а религия будет с ними соглашаться. Это первое. Теперь — второе. Ученые сами не могут использовать свои открытия, в этом они совершенно беспомощны. Они создают атомные бомбы, придумывают звездные войны и т. п. Религия же может подсказать людям, как им правильнее использовать знания, полученные наукой... Папа Римский развивал эту идею долго, приводил множество примеров, доказывал, что между наукой и религией не должно возникать противоречий.



— Он не покаялся за сожжение Джордано Бруно?



— Он не мог этого сделать, так как тем самым начали бы разрушаться основы католицизма....



— Что вы имеете в виду?



— Почему Ватикан реабилитировал Галилея? Ведь его взгляды сейчас признаются церковью. У нас неточно излагают причины, по которым преследовался Галилей. Фраза “И все-таки она вертится!”, по-моему, выдумка средневекового журналиста. Признаю, придумано неплохо. На самом деле Галилей утверждал, что теория Коперника не противоречит Священному писанию. И в конце концов Ватикан с этим согласился. Именно поэтому все обвинения с Галилея и были сняты. Кстати, о теории Коперника...



— Вы увлекаетесь историей?



— Точнее — историей науки. Мне это интересно... Итак, откуда взялась теория Коперника? Оказывается, она была хорошо известна еще за две тысячи лет до его рождения. Египетские жрецы, создававшие в своих пирамидах всевозможные забавные устройства, уже прекрасно знали и в каком порядке идут планеты, и то, что они вращаются вокруг Солнца. В Древнем Риме, в храме Весты в 700 году до новой эры существовал планетарий, в центре которого помещался огонь, символизировавший Солнце, а вокруг него вручную переносили планеты. Египтянам была известна и теория Ньютона, это признавал и сам ученый. В его неопубликованных теологических и алхимических работах есть упоминание о том, что ему принадлежит восстановление египетских доказательств происхождения миров. У египтян была книга, где все было записано, но она погибла во время пожара Александрийского музея. Пришла демократия, и народ сжег многие тысячи томов научных книг, не понимая, что тем самым уничтожил знания древних.



— И потом пришлось все “переоткрывать”?



— Египетская наука была очень мощной. Там появились цифры, алфавит, геометрия, астрономия... Скажу, к примеру, что египтяне определили радиус земного шара, ошибка составила менее одного процента! Вся греческая наука — Евклид, Пифагор и другие — это лишь “слепок” науки Египта. Грек

Пифагор более десяти лет провел в Египте и всему там научился. В Египте жрецы всю науку засекретили, это было связано с пирамидами, с теологией. Пифагора же не сдерживали никакие обязательства, и, вернувшись в Грецию, он в своей школе сделал гласными открытия египтян. А его ученики приписали эти открытия ему... Далее — музыка. Гаммы, созвучия, октава — все это Орфей перенес в Грецию из Египта...



— И все-таки вернемся к Джордано Бруно?



— Пока я рассказывал о Галилее, о том, что имеет отношение к его реабилитации Ватиканом. Итак, наука подтвердила выводы Галилея, а следовательно, и религия вынуждена была с ними согласить ся. Однако современная наука до сих пор утверждает: то, что сказал Джордано Бруно, — гипотеза. Если бы наука подтвердила теорию Бруно, то Ватикан оправдал бы и его. По крайней мере, меня так заверили в Папской академии наук.



— В чем же суть его теории?



— Как известно, Бруно был монахом, священником. Даже после того, как его отлучили от церкви, он настаивал на своей теории, хотя обоснований у него не было. Это была теория множественности обитаемых миров. С него началась “эпоха инопланетян”, именно он утверждал, что они обязательно должны быть. А следовательно, могут прилетать на Землю. Он не отрекся от своих взглядов, заплатив за них жизнью. И тем самым вошел в историю не только науки, но и всей цивилизации.



— Вам в нынешней работе помогают экскурсы в историю?



— Мне помогают... Но есть математики, которые по поводу тех или иных исторических событий делают такие вздорные заявления, что о них и говорить-то стыдно! Один математик — академик — опубликовал теорию, по которой Куликова битва случилась где-то в районе Москвы! Стало очень модно применять математические методы в истории, но чаще всего это заканчивается печально... Нельзя к этому относиться с юмором, так как это крайне опасный вздор! У нас в Академии наук есть комиссия, которая занимается антинаукой, и ей приходится разоблачать подобные “исследования”. К сожалению, лженаука подчас приносит деньги, и она уже превращается в финансовое предприятие.



Из лекции в Ватикане



Учитывая взрывной характер всевозможных псевдонаук (вроде астрологии) во многих странах, в грядущем столетии вполне вероятно наступление новой эры обскурантизма, подобной средневековой. Нынешний расцвет науки может смениться необратимым спадом, подобным тому, который произошел с живописью в период после итальянского Возрождения.



— Чем вы объясняете, что в последнее десятилетие лженаука пошла в тотальное наступление на общество?



— Примерно в 1500 году при Иване III был такой епископ Геннадий. В то время уже устанавли вались контакты с Западной Европой, а потому в Россию пошло много ереси. И Геннадий написал Московскому митрополиту письмо, в котором сетовал на молодежь. В письме были такие строчки: “Иной и учится, но неусердно и потому живет долго”.



— Значит, неучи живут долго, и потому процветает современная ересь?



— Когда все разрешено, то на свет появляется и хорошее и плохое. Я против этого не выступаю — пусть плохое будет видно.



— Но если это касается математики, то вы протестуете, не так ли?



— У нас есть много учебников по математике, и некоторые из них хорошие. На мой взгляд, надо возвратить Киселева...



— Мы все учились по нему!



— К сожалению, сейчас наука нередко заменяется философской болтовней, и делают это те люди, которые ничего другого не умеют. Но они — на виду, к их мнению прислушиваются, что наносит непоправимый вред как науке в целом, так и математике в частности. Тем не менее у нас еще не все потеряно, у нас пока лучше, чем в той же Франции... Приведу еще пример. Недавно я получил письмо от одного математика. Он пишет, что некий профессор из Бостона прислал ему рекомендацию на аспиранта с очень лестной характеристикой. В ней говорится, что этот молодой человек лучше всех остальных аспирантов в Бостоне, и не удивительно — он учился в Москве! У нас есть у кого учиться и кого учить, и это очень важно сохранить. Верно, что молодые ученые стараются побыстрее уехать из России, чтобы на Западе лучше жить и лучше кормить своих детей. Нужно, конечно же, больше платить здесь, и тогда уезжать не будут. Однако до сих пор математическая культура в России очень высокая. Причем это настоящая культура, которая во Франции и Америке заменена абстрактным вздором...



— На вас там не обижаются, когда вы им говорите такое?



— Они вынуждены слушать, так как это правда... И что печально, их заблуждения достаточно глубоки, они уходят далеко в прошлое. Это еще одна из причин того, что мне приходится заниматься историей. Она помогает мне находить убедительные доказательства собственной правоты.



— Эта аксиома требует примеров.



— Извольте... По сути дела, вся французская наука началась с Рене Декарта. Он — в ее основе. И он же — причина ее гибели. Декарт провозгласил ряд принципов, которым и сегодня следуют ученые Франции. Первый принцип: “Не имеет никакого значения соответствие исходных положений науки с какой-либо реальностью”. То есть произвольное высказывание путем всевозможных преобразований превращается в новое высказывание. Вот и все! Когда Ньютон это прочитал, у него волосы встали дыбом. Он вскипел и заявил, что данный принцип губит всю физику... Второй принцип Декарта: “Столь же мало смысла имеет сравнивать с экспериментом выводы наших теорий”. Значит, никакого реального значения наши исследования не имеют... Третий принцип: “Чтобы математика стала наукой, надо прежде всего изгнать из нее чертежи”. Расшифровка этого принципа показывает, что надо избегать эксперимента и выключить из исследования воображение... Четвертый принцип: “Надлежит немедленно и навсегда исключить все методы обучения. Только мой метод является основательным, серьезным, научным, разрешенным. Преимущества моего метода состоят в том, что это единственный демократический метод. С его помощью любая посредственность получит такие же результаты, как и самый умный ученик”. Всего у Декарта было около двадцати принципов, я привел только четыре...



— Но его высказывания имеют чисто историческое значение?



— К сожалению, нет. Сегодня у Декарта множество последователей. Причем весьма воинственных. И говоря о невежестве, о лженауке, надо учитывать, что они развивались параллельно с наукой, а потому так легко носители антинауки находят “поддержку” в прошлом — в их работах вы найдете множество ссылок на разные авторитеты, в том числе и на тех великих ученых, о которых я говорил. Это не должно обманывать! Особенно активно ведется сегодня атака на математику, что, впрочем, естественно, так как она лежит в основе современной науки.



— И не только. В бизнесе очень много математиков, у вас есть этому объяснение?



— Математика подобна гимнастике, вырабатывает умственную способность, что необходимо и олигархам. Есть определенная корреляция между математиками и бизнесом, но, на мой взгляд, не она решает — есть люди, у которых особый талант к зарабатыванию денег. Но не нужно путать это с математикой в экономике. Был у нас знаменитый академик Леонид Витальевич Канторович, который получил Нобелевскую премию по экономике, хотя был великим математиком. Его теория сначала была признана на Западе и лишь потом пришла к нам.



— Вам никогда не хотелось заняться экономикой и бизнесом?



— Мне это резко противопоказано.



— Почему?



— Не очень это чистое дело — заниматься бизнесом в нашей стране. Да и не только у нас!



Из лекции в Ватикане



Затраты маркизы де Помпадур на науку и культуру составляли около полутора процентов ее затрат на наряды и косметику, и этого хватило для того, чтобы провозгласить век Просвещения, создать Энциклопедию и т. п. В России нет маркизы де Помпадур, и угроза наступления века невежества кажется совершенно реальной.



— Есть ли у вас работа, которой вы гордитесь?



— Нелегко отвечать на такой вопрос... Работ у меня около пятисот. Из них порядка ста, которыми я горжусь. Выделить одну трудно, пожалуй, даже невозможно...



— Говорят, что ХХI век будет веком вычислительных машин. Зачем же тогда нужны математики?



— ЭВМ — вещь замечательная, но эти машины абсолютно беспомощны!



— Чем объяснить, что во второй половине ХХ века в СССР появилось много хороших математиков, и это, на мой взгляд, позволило решить и атомную проблему, и выход в космос?



— Я размышлял об этом... Наверное, из-за того, что произошел “разрыв поколений”. Что я имею в виду? Многие ученые и преподаватели после революции уехали из страны, других расстреляли. Преподавать стали очень молодые люди. Они быстро впитывали знания, стремительно развивались. Старшее поколение не тормозило их, а это очень важно.



— Значит, молодежи нельзя мешать!? Как вам это удается?



— Я приведу пример моего спора с математиком Юрием Маниным. Он еще жил в Москве. Мне требовалась консультация по теории чисел, и я позвонил ему, мол, Юра нужны такие-то данные... Вдруг он мне отвечает, что уже три месяца, как бросил теорию чисел и занимается логикой, а потому ничего существен ного сказать мне не может. Тогда я попросил назвать кого-то из его учеников или аспирантов, кто бы ввел меня в курс дела. И Юра ответил: “Какой же ты наивный! Если я три месяца назад бросил теорию чисел, то разве кто-то из моих аспирантов теперь может ею интересоваться?!”. Да, я — наивный и остаюсь таким же, потому что суть научной школы как раз в ином!.. Только что вышла книга моих аспирантов. Она называется “Задачи Арнольда”. В ней около тысячи задач, которые я за сорок лет сформулировал для своего семинара. Среди них половина еще до сих пор не решена, а по тем, которые удалось решить, даны аннотации — где и какие работы опубликованы у нас и за границей. Мне приятно, что в названии книги есть моя фамилия, но на самом деле исследования ведут мои ученики.



— Как рождаются “задачи Арнольда”?



— У меня два семинара: один — в Москве, другой — в Париже. Семинар для студентов. Но в них участвуют и аспиранты и профессора. Обычно человек тридцать. Семинар существует сорок лет. Он идет непрерывно — приходят молодые, а совсем старые уходят... На заседании я формулирую десяток-другой задач. Это нерешенные проблемы, которые хотел бы решить. Потом на следующих занятиях участники семинара рассказывают о том, что они придумали. Размышления чаще всего записываются... Иногда проходят годы, прежде чем кто-то даст решение... На днях на заседании Московского математического общества я рассказывал о решении одной из таких задач, которое получили два моих ученика. Они были студентами, когда узнали об этой задаче, а решили ее, уже став аспирантами. Задача сформулирована восемь лет назад.



— Труднее придумать задачу или ее решить?



— Конечно, придумать! Есть 21 задача Гильберта, я работал над двумя — 13-й и

16-й... Есть теорема Ферма, над которой математики долго бились и даже признавали, что она нерешаема, но тем не менее недавно эта проблема таки была решена... По поводу данных задач есть высказывания крупнейшего математика ХIХ и ХХ веков Жюля Анри Пуанкаре: “Эти задачи выделяются из всех проблем, которые есть у нас в математике, тем, что их можно решить по принципу “да” или “нет”. Но самые интересные проблемы, к решению которых нужно идти постепенно — каждое решение становится частным по отношению к следующему...” Так что “придумать задачу” — это очень сложно... И вообще, совсем непросто определить, “хорошая” задача или “плохая”... Один из величайших математиков ХХ века Миша Громов, который долго был ленин-градским математиком, а теперь парижский, в одной из своих книг сформулировал так: “Есть только один способ узнать, хороша проблема или нет — ее просто надо решить!”.



— Так что в математике вопросы живут дольше?



— Из моих задач есть и такие, которые я сформулировал еще в студенческие годы, и они до сих пор не решены.



— Например?



— Недавно в научном американском журнале я видел статью, где воспроизводится попытка решить одну “задачу из фольклора” (там так и написано!). На самом деле это моя задача, сформулированная 50 лет назад, когда я был студентом на первом или втором курсе... У нас имеется лист бумаги, мы его

складываем — получается какой-то многоугольник. Складываем еще. Периметр нового многоугольника, получившегося после нескольких складываний, будет больше, чем периметр исходных. Да или нет?.. Решения пока нет.



— Вы довольны, что не удается решить эту проблему?



— Не знаю... Я бываю доволен, когда что-то удается понять.



— Иногда говорят, что математика — это искусство!?



— Абсолютно не согласен! Математика — это наука. Она была ею, есть и всегда будет! Так же, как я считаю, нет “теоретической” науки и “прикладной”. Я полностью согласен с великим Пастером, который сказал: “Прикладных наук никогда не было, нет и не будет, потому что есть наука и есть ее приложения”.



— Вы больше времени проводите в Париже или в Москве?



— Есть правило: по-моему, на один день больше я должен быть здесь.



— Вы не чувствуете себя эмигрантом?



— Вовсе нет! Кроме всего прочего, мои парижские студенты приезжают в Москву, а московские — в Париж.



— За чей счет?



— За счет Франции, которая финансирует этот проект.



— Вы считаете такую ситуацию нормальной?



— Для мировой науки такого рода отношения являются стандартными. Мои французские коллеги ведут аналогичную жизнь, половину своего времени они проводят в Германии, Америке, Англии. Во всем мире всегда так было. И в России до революции тоже. Да и после революции некоторые крупные ученые долго работали за границей. Повторяю, для науки и ученых — это нормальная жизнь, и иной она быть не может!



— Вернемся к школьному образованию. Если тенденция по выхолащиванию математики из учебного процесса у нас продолжится, чем это грозит России?



— Она превратится в Америку!



— Не говорите так, иначе у нас завтра математика в школе будет уничтожена полностью!



— Во Франции я читаю студентам такие же лекции, как и в Москве. Принимаю там экзамены. И вот во время письменного экзамена парижский студент спрашивает меня: “Профессор, я нахожусь в затруднении: скажите, четыре седьмых меньше или больше единицы?”. Это студент четвертого курса, математик! Он провел сложные вычисления, решил дифференциальное уравнение и получил верную цифру — четыре седьмых. Но дальнейшие его расчеты шли двумя путями в зависимости от того, больше или меньше единицы оказывается полученный результат. Все, чему я его учил — а это дифференциальные уравнения, интегралы и так далее, — он понял, но я его не учил дробям, и дробей он не знает... Аналогичная ситуация грозит и нам. А это приведет к тому, что не только атомоходы будут тонуть, но и все остальное, не только башня будет гореть, но и остальное тоже...



— И наконец, последнее: верно, что у математиков особый склад ума?



— Наверное... Но его можно воспитать практически у каждого человека. Только начинать надо рано. Именно поэтому нас, математиков, так беспокоит качество школьного образования. Математики в основном бывают двух типов — “левые” и “правые”. Сейчас это установлено с помощью достаточно тонких экспериментов, хотя психологи знают об этом уже добрые сто лет.



— Я надеюсь, что деление на “левых” и “правых” не связано с политическими пристрастиями?



— Два полушария мозга — левое и правое — анатомически различны и “заведуют” разными областями человеческой деятельности. Грубо говоря, одно полушарие скорее “логическое и алгебраическое”, а второе — “геометрическое”. Левое полушарие отвечает за последовательности, например, за умножение многозначных чисел, за логические, длинные рассуждения, а правое — за то, чтобы не заблудиться в лесу и в городе, оно также заведует эмоциями. Практически любую задачу можно решать и алгебраически и геометрически. Но, как правило, одни решают так, другие иначе. Есть математики, совершенно неспособные к “правополушарному”, “гуманитарному” мышлению, к образному восприятию действительности, они умеют только умножать. Марат, прежде чем его убила Шарлота Корде, успел произнести глупейшую фразу: “Из всех математиков самые лучшие те, кто все время решает задачи, вычисляя по заранее заданной формуле”. С современной точки зрения это делают только тупицы, однако фраза Марата весьма популярна среди тех, кто совершенно не способен размышлять, но тем не менее старается навязать обществу свое мнение.



— Такое впечатление, что вы постоянно спорите с кем-то?



— Так и есть! Я стараюсь объяснить, что суть математики совсем в ином, чем пытаются нам представить. Математика подобна деятельности детектива, который должен, задавая разные вопросы и обращая внимание на детали, путем нестандартных размышлений прийти к истине. Романы Агаты Кристи гораздо ближе к математике, чем умножение многозначных чисел. Ну а рассказы Эдгара По — тем более! Представления о математике в большинстве случаев фальшивые, неправильные. Но, к сожалению, все программы обучения составляют люди с подобными представлениями, поэтому я и стараюсь предотвратить катастрофу.



— Если бы не было математики, какую область науки вы выбрали бы для себя?



— Со мной происходят странные вещи. Есть такое понятие в науке — “ссылки на работы автора”. К моему удивлению, выяснилось, что на меня ссылаются очень многие исследователи, но не математики, а физики, астрономы, даже химики. Огромное количество моих работ “спровоцировано” исследованиями в физике, механике, гидродинамике, да и печатаюсь я часто в журналах, относящихся к другим областям науки. У меня есть работы, которые математики даже не понимают! Многие из них заняты в очень узкой области и ничего кругом не видят, это печально.



— А как определить, хороший это ученый или не очень?



— Нужно обратиться к опыту Леонардо да Винчи. Он писал, правда, о художниках, но это в равной мере относится и к науке. У Леонардо было двадцать учеников, и ему предстояло определить, кто из них станет хорошим художником, кто талантлив, на кого стоит тратить время... Леонардо говорил так: начинаешь их учить и видишь, что одному удается натюрморт, другому — пейзаж, третьему — перспектива и так далее. А вот шестой уступает в натюрморте первому, в пейзажах второму, в перспективе третьему... У него нет склонности к специализации, но зато он всем интересуется. Вот он-то и будет настоящим художником, заключает Леонардо да Винчи. Сам он интересовался многим. Следующая глава после размышлений о художниках посвящена у него... диверсантам-аквалангистам! И он подробно описывает, как подплыть к вражескому кораблю, продырявить его и ввести отравляющие вещества, но самому при этом не отравиться... А если враг тебя обнаружит, пишет Леонардо, то нужно повернуть рычажок и потопить акваланг, чтобы он не достался врагу и

тот не узнал бы секреты его устройства. Как видите, и в далеком прошлом забота о государстве была прежде всего.



— А математическое мышление изменилось?



— Отнюдь! Оно осталось таким же, каким было при Декарте, Пифагоре или в Древнем Египте. Однако одним наблюдением не могу не поделиться. Сейчас практически одновременно во всех странах идет грустный процесс, который выражается в плохом отношении к науке и культуре, в устранении их из жизни общества. Начинают торжествовать бюрократия и администрация, уничтожающие образование, науку и культуру целиком. Это самоубийство человечества! Озоновые дыры, загрязнение атмосферы, “парниковый эффект”, радиоактивное заражение и уничтожение культуры — единый процесс, который ведет к гибели жизни на Земле. Мы являемся свидетелями этого, наш долг предупредить о катастрофе и призвать людей остановиться, если еще возможно...



Из лекции в Ватикане



Тот факт, что мы все еще имеем активно работающих математиков, отчасти объясняется традиционным для российской интеллигенции идеализмом (с точки зрения большинства наших зарубежных коллег, просто глупостью), отчасти же — большой помощью, оказанной западным математическим сообществом.



Значение российской математической школы для мировой математики всегда определялось оригинальностью российских исследований и их независимостью от западной моды. Чувство, что занимаешься областью, которая станет модной лет через двадцать, чрезвычайно стимулирует. К сожалению, этот период теперь начал сокращаться, чему в немалой степени способствует и “утечка мозгов”.



Владимир ГУБАРЕВ.
С уважением, Морозов Валерий Борисович

Аватара пользователя
morozov
Сообщения: 33089
Зарегистрирован: Вт май 17, 2005 18:44
Откуда: с Уралу
Контактная информация:

Re: Куда мы идем? Куда мы пришли?

Номер сообщения:#169   morozov » Пт апр 11, 2014 13:41

Дополнение:


Речь академика В. И. Арнольда на парламентских слушаниях в Государственной думе


Страна без науки не имеет будущего, и принятие обсуждаемого плана было бы преступлением против России. Как это ни удивительно, уровень подготовки школьников в России до сих пор остается, особенно в области математики, очень высоким по сравнению с большинством стран мира (несмотря даже на ничтожность затрат нашей страны на науку и образование по сравнению с другими странами): Франция, например, перешла недавно от примерно 5% ВНП до примерно 7% (затраты на науку и образование, обсуждавшиеся Национальным комитетом науки и исследований Франции, членом которого меня назначило их Министерство образования и научных исследований).


Россия, напротив, сократила свои расходы (за 10 лет примерно в 10 раз) на науку. Трагическая утечка мозгов, происходящая вследствие этой ошибки, — только одно из последствий той антинаучной и антиинтеллектуальной политики, частью которой является и обсуждаемый безобразный проект «стандартов». Из-за этих «стандартных» нелепостей уровень подготовки школьников опустится гораздо ниже обычного уровня реальных училищ царского времени, а кое в чем — даже ниже уровня церковноприходских училищ.


Этот план производит общее впечатление плана подготовки рабов, обслуживающих сырьевой придаток господствующих хозяев: этих рабов учат разве что основам языка хозяев, чтобы они могли понимать приказы. Не случайно подготавливаемая реформа финансируется иностранцами, давно мечтавшими избавиться от конкуренции со стороны российской науки и техники.


Насколько я сумел понять планы, они сводятся в основном к снижению нашего уровня образования в средней школе до американских стандартов. Чтобы составить впечатление о последних, напомню только, что комитет по подготовке школьников штата Калифорния (возглавлявшийся Гленном Сиборгом, физико-химиком и нобелевским лауреатом, занимавшимся открытием новых трансурановых элементов) принял несколько лет назад решение требовать при поступлении в университеты штата следующего стандарта знаний по математике: школьники должны уметь делить 111 на 3 без компьютера.



Этот уровень требований оказался для американских школьников непосильным, и вашингтонские федеральные власти (по-моему, даже сенат) потребовали отменить эти «антиконституционные» и «расистские» стандарты. Один из сенаторов заявил, что он никогда не позволит, чтобы кто бы то ни было в какой бы то ни было части США учил кого-либо чему-либо, чего этот сенатор не понимает (например, делить 111 на 3).


Другой сенатор объяснил, что целью калифорнийских стандартов (требовавших, например, в курсе физики знакомства с тремя состояниями воды) является расистское препятствование поступлению в университеты черных, ибо «ни один из них никогда не поймет, что такое этот водяной пар, не имеющий ни цвета, ни запаха, ни вкуса». Впрочем, подобный довод не нов: третий президент США Т. Джефферсон опубликовал в 1781 году свое заключение, что «ни один негр никогда не поймет ни геометрию Евклида, ни кого-либо из его современных толкователей». А Джефферсон, отец-основатель и автор Декларации независимости, знал, о чем говорил: у него было несколько детей-негритят и он пытался их обучать.


По статистике Американского математического общества в сегодняшних Штатах разделить число 1 1/2 на число 1/4 может, в зависимости от штата, от одного до двух процентов школьных учителей математики. Из «стандартов» простые дроби давно у них исчезли, поскольку компьютеры считают только десятичные. Большинство американских университетских студентов складывают числители с числителями и знаменатели со знаменателями складываемых дробей: 1/2 + 1/3 есть, по их мнению, 2/5. Обучить после такого «образования» думать, доказывать, правильно рассуждать никого уже невозможно, население превращается в толпу, легко поддающуюся манипулированию со стороны ловких политиков без всякого понимания причин и следствий их действий.


Все это делается не по невежеству, а, как мне объяснили мои американские коллеги, сознательно, просто по экономическим причинам: приобретение населением культуры (например, склонности читать книги) плохо влияет на покупательную способность в их обществе потребителей, и вместо того, чтобы ежедневно покупать новые стиральные машины или автомобили, испорченные культурой граждане начинают интересоваться стихами или музыкой, картинами и теоремами и не приносят хозяевам общества ожидаемого дохода.


Вот к этому-то состоянию общества наши реформаторы и стремятся привести Россию, традиции которой совершенно противоположны. Наши школьники и сегодня хотят настоящих научных знаний, вечных истин, без понимания которых человек остается рабом. Но сверху на них сыплется антинаучная мракобесная болтовня вроде опубликованного в сентябре 2002 года «Независимой газетой» прославления «пирамид», заклеймившего Российскую академию наук как собрание ретроградов, ошибочно полагающих, будто наука способна объяснить мир.


Предлагаемый вздорный проект «стандартов» является очередной порцией подобной антинаучной болтовни. Я не стану здесь перечислять многочисленные детали недостатков математических стандартов: имеются протоколы их обсуждения в Центре непрерывного математического образования, где десятки преподавателей и учителей из разных областей России выразили свое возмущение предлагаемым проектом. Один из их главных выводов состоит в том, что стандарты должны заключаться не в философских фразах о том, что «математика является областью человеческой деятельности, применимой в полезных ее областях», а в списке простых, но необходимых задач, которые должны остаться легкими для школьников следующих поколений (вроде уменья вычесть семь из двадцати пяти).


Современные мировые тенденции американизации обучения постепенно разрушают эту древнюю культуру во всех странах. «Ретроградные» науки, утверждающие, что «столица Франции — Париж», заменяются «современными стандартами», согласно которым вместо этого школьников учат, будто «столица Америки — Нью-Йорк» (для слушающих меня парламентариев, возможно, уже достигших этого нового уровня мировой «культуры», поясню, что здесь все неверно: и Америка не государство, и Нью-Йорк не столица).


Но вот пример этой новой культуры: студент-математик четвертого курса одного из лучших парижских университетов спросил меня во время трехчасового письменного экзамена по теории динамических систем: «Помогите, пожалуйста: дробь четыре седьмых больше или меньше единицы? Я свел задачу о поведении системы к исследованию сходности интеграла, а это исследование — к асимптотике подинтегральной функции, и показатель степени этой асимптотики оказался 4/7, но ведь для окончательного вывода о сходимости интеграла нужно знать, больше ли это число чем 1. а вы компьютером на экзамене пользоваться не разрешаете, и я не могу решить задачу до конца».


Это был хороший студент, и он правильно решил трудные вопросы теории динамических систем, которой я его учил целый год, и дробь 4/7 он нашел правильно. Но простым дробям его учил не я, а «современные дидактики», извратившие элементарное обучение так, что все простые и полезные навыки вроде умения посчитать хотя бы на пальцах сумму 2 + 3 были утрачены.


Между прочим, французский министр образования сам возмущался неумением лучших школьников Парижа сложить 2 и 3 (по его словам, они отвечали: «Это будет 3+2, так как сложение коммутативно», а сосчитать ответ не могли). Вот к чему ведет американизация школьного образования и к чему склоняет российскую школу обсуждаемый проект.


Недавно руководство нашего Министерства образования опубликовало свой список задач для фиксации уровня экзаменационных требований. Эти задачи фиксировали крайне низкий уровень, а в новом проекте стандарта они не заменены лучшим новым списком. Пример «геометрической» задачи из этого списка: «У какого четырехугольника больше всего свойств?»


Проект предлагаемого «решения»; свойства параллелограмма занимают в учебнике столько-то строк, ромба — столько-то, прямоугольника — столько-то, трапеции — столько-то. Значит, наибольшее число свойств у квадрата.


Быть может, для адвокатов или законодателей такая псевдонаучная казуистика и полезна, но к геометрии и к математике вопрос этой задачи никакого отно шения не имеет.


При обсуждении проекта реформы с его создателями я обнаружил, что они хотят изгнать из школьной математики прежде всего логарифмы, считая, что «ни приведение к виду, удобному для логарифмирования, ни таблицы Брадиса в век компьютеров больше не нужны». Я пытался объяснить необходимость экспонент и логарифмов и в физике (где ими определяется и барометрическая формула падения давления воздуха с высотой, и законы квантовой и статистической механики), и в экологии (закон Мальтуса), и в экономике («сложные проценты» и «инфляция валюты», включая, например, подсчет сегодняшней стоимости царских долгов). Но выяснилось, что мои собеседники, экономисты, которым было поручено реформировать программы по математике, никакого представления об упомянутых мною законах экономики и фактах финансовой политики не имеют.


Из сказанного следует, что вся обсуждаемая дрограмма составлена людьми некомпетентными, а принятие этих «стандартов» нанесет серьезный и длительный вред делу образования в России. Стандарты по математике должны бы были обсуждаться, например. Математическим институтом РАН и без экспертного заключения Академии никак не должны приниматься. В обсуждении могло бы принять участие и Московское математическое общество (старейшее в мире, основанное еще во времена Н. Е. Жуковского). Необходима также экспертиза со стороны лучших учителей математики, хотя бы московских.


В современной Франции 20% новобранцев полностью неграмотны, не понимают письменных приказов начальства и способны поэтому направить свои ракеты не в ту сторону. Надеюсь, что попытки направить и Россию по этому пути уничтожения образования, наук и культуры, проявляющиеся в обсуждаемых «стандартах» безграмотности (не только в математике, но и во всех областях, включая, например, литературу, где стандарты предусматривают изучение Пушкина в объеме стихотворения «Памятник» — с возможным добавлением учителем двух или трех произведений по своему выбору), — все эти мракобесные мероприятия, я надеюсь, не будут поддержаны нашим законодательством. «

__________________________________________

2002 год


http://www.mccme.ru/edu/index.php?ikey=viarn - Статьи академика В.И. Арнольда об образовании
С уважением, Морозов Валерий Борисович

Аватара пользователя
morozov
Сообщения: 33089
Зарегистрирован: Вт май 17, 2005 18:44
Откуда: с Уралу
Контактная информация:

Re: Куда мы идем? Куда мы пришли?

Номер сообщения:#170   morozov » Ср апр 16, 2014 19:02

Владимир Арнольд: Люблю математику, Моцарта, спорт
Владимир Арнольд: Люблю математику, Моцарта, спорт: Академик РАН, один из плодовитейших математиков мира рассказывает о науке и жизни

Академик РАН, один из плодовитейших математиков мира рассказывает о науке и жизни

Принципы Колмогорова
– Владимир Игоревич, вы рано, в 11 лет, потеряли отца, Игоря Владимировича – видного математика и педагога, первого в СССР доктора педагогических наук. Отец успел привить вам любовь к математике?
– Отец успел привить мне любовь к путешествиям и альпинизму, астрономии и далеким плаваниям. А вот о математике он никогда со мной не говорил.
Согласно воспоминаниям родственников, я уже в пятилетнем возрасте сообщал отцу математические теоремы, о которых он не догадывался. А именно: я видел, как он (безуспешно) пытался установить (на кривом полу) табуретку, причем всеми четырьмя ножками. Я сказал отцу: « Ты повернул табуретку уже больше чем на 90 градусов. Значит, крив не только пол, но и табуретка, одну из ножек надо подпилить». Если бы табуретка была идеальной, то при повороте обязательно существовал бы момент, когда все 4 ножки, образующие своими конечными точками правильный квадрат, касались бы пола.
А в 10 лет я пытался добиться от отца объяснения (в школе нас учили без объяснений), почему умножение минуса на минус дает плюс.
Отец, как верный ученик Эмми Нётер (немецкий математик, родившаяся в Германии и умершая в США в середине 30х годов прошлого века и названная Альбертом Эйнштейном величайшим гением математики. – Ред.), ответил: «Без этого нарушались бы аксиомы кольца вещественных чисел». Меня такой ответ не убедил: «А зачем нужно, чтобы выполнялись аксиомы?» Почему произведение минуса на минус дает плюс, я понял, когда сам решал такую задачу: «Сегодня прилив в городе N был в полдень. В котором часу он будет завтра?» Зная длину суток и месяца, легко вывести, что разница составит около 50 минут. А вот будет ли прилив на 50 минут раньше полудня или через 50 минут после него, – это выясняет именно « правило знаков».
– Вместе с Андреем Николаевичем Колмогоровым вы в свое время получили Ленинскую премию. Сколько лет продолжалось ваше сотрудничество с этим великим ученым? Не могли бы вы сформулировать его главную, что ли, заповедь?
– С Колмогоровым я никогда вместе не работал. Работы, за которые была присуждена премия, он выполнил в 1954 году, а я – в 1961–1963 годах. В 1956 году, когда мне исполнилось 19 лет, Колмогоров дал мне задачу– это была 13– я проблема Гилберта, поставленная им в 1900 году, – которую я решил за год, опровергнув саму гипотезу. После этого Колмогоров отказался считать меня своим учеником. Однако много лет, до самой его смерти в 1987 году, мы обсуждали с ним многие вопросы математики, естествознания, и часто даже спорили – особенно по вопросам школьного образования, где мы как раз работали вместе в качестве учителей в созданной Колмогоровым школе-интернате.
«Принципов» у Колмогорова было много, упомяну только два. Первый: математик тем сильнее, чем на более ранней стадии общечеловеческого развития он остановился.
Например, он считал, что самый сильный в России математик остановился на уровне детей 4–5 лет, которые любят отрывать ножки и крылышки насекомых. Себя Колмогоров считал остановившимся на уровне 13– летнего мальчишки, которого взрослые интересы еще не начали отвлекать от удовлетворения своей любознательности.
Второй «принцип Колмогорова»: надо уметь прощать талантливым людям их талантливость. Будучи деканом механико-математического факультета МГУ, академик Колмогоров спас от исключения из университета немало талантливых студентов: одного хотели исключить за игру в карты в общежитии, другого – за пьянство, третьего – за драку с дружинниками, проверявшими: кто с кем спит…
– В своих выступлениях в СМИ вы сетуете на низкий уровень знания математики учащимися средней школы – в России ли, в Соединенных Штатах или в других странах. Мне кажется, человек, не могущий устно умножить 2 на 3 – просто человек низкой культуры, для которого имена Шекспира или Пушкина – пустой звук. Вы согласны со мной или дело здесь вовсе в другом?
– Согласен, но во всем мире сейчас, к сожалению, побеждает тенденция борьбы общества и его руководителей за снижение уровня культуры и образования в своей стране.
Объясняется это просто: боязнью конкуренции со стороны более компетентных и лучше подготовленных соперников – специалистов новых поколений.
Например, профессору физики университета «ПарионЖюсье» руководители факультета объяснили, что дело обстоит следующим образом: «Был XIX век, нуждавшийся в думающих специалистах, и мы умели их готовить. А сейчас XXI век – думающие и понимающие, хорошо подготовленные специалисты больше никому не нужны (они не находят работы ни во Франции, ни в США, ни даже в России), а нужны дисциплинированные исполнители. Их-то мы и готовим».

Авторитет премии
– Перейдем к более сложным математическим проблемам. Вы знакомы с доказательством теоремы Пуанкаре, сделанным российским математиком Григорием Перельманом? Он действительно отказался от премии Филдса?
– «Теорема Пуанкаре» – странный термин: Пуанкаре сначала сам опубликовал ее доказательство, но потом обнаружил в нем ошибку. Чтобы ее исправить, он высказал замечательную гипотезу (а не теорему!) – ее-то Перельман и доказал. От премии Перельман действительно отказался.
Я знаю это потому, что в юности он был учеником моего ученика, который пытается ему помогать и сейчас, а мне рассказывает о своих неудачах.
– Коль скоро мы заговорили о ваших учениках, напрашивается вопрос: остались ли в математике нерешенные задачи, одолев которые ваши молодые (до 40 лет) ученики могли бы получить премию Филдса – аналог Нобелевской премии для математиков?
– Решенные задачи составляют малую долю нерешенных. Моим ученикам уже не раз присуждали премии Филдса. Я даже бывал членом присуждавшего премии комитета (правда, один раз вышел из него, сочтя его решение необъективным). Один из американских членов тогдашнего, необъективного, комитета сказал мне, что сегодня он был бы на моей стороне, поддерживая мое предложение в пользу российского кандидата на премию Филдса. Его работы этот американец теперь развивает и продолжает. Он заметил при разговоре, что выдвигавшийся тогда мною российский кандидат стал с тех пор, благодаря своим замечательным работам, гораздо более известным и знаменитым математиком, чем если бы ему тогда присудили филдсовскую премию. Коей отметили, между прочим, (дело прошлое!) менее сильные работы.
Интересно, что и нобелевские премии имеют сходный авторитет. На поступательное развитие нашей науки эти премии ( как и избрания в члены разного рода академий), к счастью, не оказывают почти никакого влияния. Это замечание относится не только к награждению российских ученых (где пробелы в списках особенно заметны), но носит, я бы сказал, всемирный характер. Упомяну, например, что нобелевская премия не была присуждена теории относительности, хотя работы обоих ученых (Пуанкаре – 1895 год, Эйнштейн – 1905 год) явно ее заслуживали.

Мою династию продолжают ученики
– Я знаю, что вы увлекаетесь философией, вашей едва ли не настольной книгой являются « Опыты» Монтеня. Что дает вам эта книга как человеку и математику?
– Монтень удивительно современен в своей критике французской науки, особенно, ее «партизанских» принципов. По словам Монтеня, французскому ученому приходится писать так, чтобы никто не понимал ни слова – иначе все скажут, что ничего нового он не открыл. К тому же, французским ученым запрещено ссылаться на предшественников, особенно, иностранных ученых, – иначе их обвинили бы в непатриотичности.
Удивительно, насколько устойчивы эти черты. Сегодняшние бурбакисты продолжают следовать этим старинным антинаучным принципам, осужденным Монтенем.
– Владимир Игоревич, несмотря на свои 70, вы в хорошей физической форме. Как ее поддерживаете?
– Вы немного ошиблись: мне 71 год... Этим летом, как и каждый год, я прожил несколько недель на берегу Волги – в сосновом лесу, в имении «Ратмино» Петра Вяземского – друга Пушкина. Находится оно недалеко от Объединенного института ядерных исследований. Так вот, там ежегодно со всей России (приезжают и представители других стран бывшего СССР) собираются несколько сотен победителей математических олимпиад. Около дюжины профессоров читают им лекции, решают с ними новые задачи.
Переплывая ежедневно туда и обратно Волгу, ширина которой в этом сосновом бору километр, я встретил однажды (на обратном пути) другого пловца, который сказал мне: « Владимир Игоревич, вы меня, наверное, не узнаете, но 30 лет назад вы, читая нам лекцию в Хабаровском университете, задали одну задачу.
Я решал ее 30 лет, а теперь приехал показать вам решение...» Кроме плавания, проезжаю летом на велосипеде огромные расстояния, привозя в рюкзаке ведра клюквы с подмосковных болот. Зимой же вместо многокилометрового плавания или велопоходов пробегаю на лыжах в день по 50 или 100 километров.
Колмогоров говорил, что он за всю свою жизнь завидовал только двоим: Сергею Михайловичу (Никольскому) и Владимиру Игоревичу, то есть мне, – вследствие необыкновенной физической выносливости обоих. Сергей Михайлович обгонял Колмогорова в гребле на лодке, а ваш покорный слуга – на лыжах. В этом году академику Сергею Михайловичу Никольскому – старейшему из учеников Колмогорова – исполнилось 103 года, но я по-прежнему встречаю его на лыжах в лесу около нашей с ним деревни Дарьино в Подмосковье.
– Традиционный вопрос: ваши дети и внуки унаследовали математические способности?
– И сын, и внук – скорее компьютерщики, чем математики. Математиками были мои отец, дед и прадед.
Дед был, видимо, первым математиком-экономистом в России: в 1904 году он опубликовал свою книгу, в которой перевел все экономические теории, включая Марксову, на язык дифференциальных уравнений. По этой книжке математическим методам в экономике учился будущий нобелевский лауреат и замечательный математик Леонид Витальевич Канторович. Леонид Витальевич считал себя заочным учеником моего деда.
Из последних поколений мне ближе правнуки: вместо математики они часами играют мне на скрипках то Баха, то Моцарта... К тому же, они предпочитают компьютерным текстам (вроде « Кошки Арнольда» в интернетовской Википедии) бумажные книги.
Между тем, некоторые компьютерщики, грозят вскоре сжечь все книги во славу безбумажной информатики.
Старинная немецкая мудрость говорит, что научные способности передаются не детям, а зятьям: лучший ученик профессора женится на его дочке. Во Франции, например, замечательна такая династия: Адамар – Леви – Шварц – Фриш. Моя же династия продолжается скорее не родственниками, а сотнями учеников из разных стран.

Справка «ВМ»
Владимир Игоревич АРНОЛЬД – академик РАН, один из крупнейших математиков современности.
Лауреат Ленинской и Государственной премий РФ, нескольких престижных иностранных премий.
Иностранный член ряда зарубежных академий. Работает в Московском математическом институте им. В. А. Стеклова и в IX Парижском университете.
За свою почти полувековую деятельность внес важнейший вклад в развитие ряда областей математики.
Им написано более 300 статей и 20 книг, переведенных на 10 языков мира.
При перепечатке данной статьи или ее цитировании ссылка: «Газета «Вечерняя Москва» - новости медицины, медицинские новости.» на первоисточник обязательна.

Автор: Владимир НУЗОВ
С уважением, Морозов Валерий Борисович

Аватара пользователя
morozov
Сообщения: 33089
Зарегистрирован: Вт май 17, 2005 18:44
Откуда: с Уралу
Контактная информация:

Re: Куда мы идем? Куда мы пришли?

Номер сообщения:#171   morozov » Вс май 11, 2014 14:13

Закон принят, и мы должны по нему жить

В ФИАН состоялась вторая сессия Конференции научных работников, в которой приняли участие президент РАН В.Е. Фортов, руководитель ФАНО М.М. Котюков и руководитель Российского научного фонда (РНФ) А.В. Хлунов.



В августе 2013 года, когда научное сообщество России было поставлено перед фактом реформирования РАН, была собрана Конференция научных работников, участие в которой приняли более 2000 делегатов со всех регионов страны. Одним из принятых на заседании решений была резолюция о постоянно действующем статусе Конференции научных работников, которая, стартовав в августе 2013 года, действует до сих пор.

В ходе работы первой сессии Конференции были приняты обращения к Президенту РФ, резолюции Конференции научных работников, направленные на недопущение развала российской науки. В этих документах говорилось о катастрофических последствиях, к которым может привести необдуманное реформирование, инициируемое людьми, не имеющими понятия о специфике научной деятельности. Выдвигались предложения о привлечении к этому процессу самих ученых. Однако, в итоге в принятом законе о реформе РАН практически не были учтены большинство замечаний ученых.

Работа по модернизации российской науки не прекращается. И вот, спустя 9 месяцев после начала реформ научное сообщество собралось на втором заседании Конференции, чтобы оценить итоги пройденного пути реформ, высказать свои замечания и пожелания, и в очередной раз напомнить, что ученые хотят принимать участие в решении судьбы науки в России.



Изображение



В работе Конференции приняло участие 1000 человек из более чем 50 городов России. По словам оргкомитета Конференции, число участников пришлось ограничить из-за возможностей зала, в котором планировалось провести мероприятие.



«Нам пришлось закрыть регистрацию участников за неделю до начала Конференции, когда их число приблизилось к 1000 человек: конференц-зал ФИАНа, где планировалось проведение мероприятия, не мог вместить всех желающих. Поэтому для тех, кому "не посчастливилось" нами организована онлайн-трансляция заседания» – сказал на открытии заместитель председателя Конференции научных работников акад. В.А. Рубаков.



Главным результатом Конференции, по мнению самих ученых, должно явиться выполнение одного из основных требований – ученые должны быть услышаны, они должны принимать участие в решении их судьбы. Именно этого и добиваются ученые: восстановить механизмы обратной связи, которые хотя и не были идеальными, но все-таки ранее существовали. По замыслу организаторов Конференции научных работников, она должна объединить ученых, людей с активной позицией и всех, кто неравнодушен к судьбе российской науки. Как сказал один из докладчиков,



«Если мы не будем принимать активного участия в судьбе российской науки и безмолвно позволим людям, ничего в специфике научной деятельности не понимающим, перекраивать основные принципы организации и управления жизнедеятельностью отечественной науки, то в скором времени мы получим в России интеллектуальный ландшафт лунного типа, после которого потребуется много поколений, чтобы восстановить в мгновение ока уничтоженный интеллектуальный слой общества…

Последствия подобных губительных реформ мы можем наблюдать на примере западных стран, на которые нам указывают в оправдание принимаемых законов. После научных реформ Ф. Олланда во Франции наблюдается колоссальный отток молодежи из науки. Еще немного, и науки во Франции не останется.

Мы должны сделать все, чтобы не допустить подобной ситуации у нас в стране. Российское научное сообщество, с трудом пережившее потрясения 90-х, имевших, кстати говоря, опустошительные последствия для научных кадров, нового удара может не выдержать.»



2confRAS-2



Во время Конференции ученые высказали свои тревоги и опасения по поводу новшеств, предложенных со времени проведения первой сессии в 2013 г.:

некорректность предлагаемых методик оценки эффективности деятельности научных учреждений, наводящая на мысль о полной некомпетентности тех, кто ее предлагал (да и как можно количественно оценить гениальность идеи или, скажем, художественного шедевра?);
отсутствие четких процедур взаимодействия научных сообществ со вновь созданным ФАНО, которых до сих пор нет, и непонятно – кто, кому и как подчиняется;
неопределенность перспектив развития научных коллективов, что сказалось, прежде всего, на притоке молодых ученых – после реформ увеличилось число случаев, когда молодежь уезжает строить свою научную карьеру за границу именно из-за неопределенности ситуации;
и многое другое.

В своем выступлении президент РАН, акад. В.Е. Фортов сказал:



«Хотелось бы отметить, что движение ученых является крайне важным. Оно сыграло огромную роль на первом этапе, который остался у нас с вами позади, и продолжает играть не меньшую роль сейчас. Если бы не ваше активное участие, думается, интеллектуальный ландшафт на сегодня был бы совсем иной, и далеко не в лучшую сторону… Сейчас перед нами стоит не менее важная задача – принятие Устава РАН, без которого мы не сможем дальше полноценно функционировать. И здесь предстоит не менее напряженная борьба за отстаивание своих интересов.

Надо понимать, что закон принят, и мы, как законопослушные граждане, должны научиться жить в соответствии с этим законом. Поэтому важно, чтобы мы – Академия наук и ФАНО – нашли разумные пропорции, подходы к взаимодействию, к распределению компетенций. Сегодня нам удается найти общий язык, многие вещи делаются по взаимному согласию, и это очень хорошо. Мы очень дорожим теми добрыми отношениями, которые сложились с нынешним руководством ФАНО: иначе просто будет невозможна нормальная работа.»



Выступления руководителя ФАНО М.М. Котюкова и руководителя РНФ А.В. Хлунова вызвали очень оживленный диалог с присутствовавшими делегатами от научных институтов. Было видно, что ученые готовы работать в предлагаемых им условиях взаимодействия с новыми структурами. Однако огромное число неясных моментов эту работу затрудняют. И ученые готовы работать над устранением этих неясностей, вносить свои предложения и коррективы, чтобы создать приемлемые условия эффективной научной деятельности.




«Я хотел бы, прежде всего, высказать благодарность организаторам этой Конференции за возможность встретиться с людьми. Осуществляя рабочие поездки по регионам, я стараюсь встречаться с учеными, чтобы пообщаться с ними, услышать их замечания. Это необходимо для выстраивания оптимального режима нашей дальнейшей совместной работы.

Как сказал Владимир Евгеньевич (акад. В.Е. Фортов – Ред.), есть закон, который предполагает тесное взаимодействие по очень многим важнейшим вопросам: формирование государственного задания, оценка эффективности функционирования организаций и многие другие. И решение этих вопросов невозможно только одной из сторон, только в постоянном сотрудничестве между ФАНО и РАН, научными институтами. Начиная с момента формирования ФАНО, мы были и остаемся готовы к этому сотрудничеству. Мы готовы обсуждать все возникающие вопросы, организовывать встречи, чтобы наша работа была наиболее оптимальной» – сказал в своем выступлении М.М. Котюков



По итогам многочисленных обсуждений и пожеланий, высказанных делегатами, Конференцией научных работников были приняты резолюция «Организация науки в России: первоочередные задачи» и резолюция по проекту «Устава федерального государственного бюджетного учреждения», предложенного для институтов, подведомственных ФАНО.



Е. Любченко, АНИ «ФИАН-информ»
С уважением, Морозов Валерий Борисович

Аватара пользователя
morozov
Сообщения: 33089
Зарегистрирован: Вт май 17, 2005 18:44
Откуда: с Уралу
Контактная информация:

Re: Куда мы идем? Куда мы пришли?

Номер сообщения:#172   morozov » Пн май 26, 2014 16:01

Изображение
Изображение
Министр Ливанов никак не относится
11 февраля 2014, 18:44
Вчерашняя вполне умопомрачительная история с Олегом Митволем — в двух его диссертациях экспертизы «Диссернета» обнаружили огромные куски невесть как всосавшегося туда чужого текста, да еще выяснилось, что он девять раз оказывался то научным руководителем, то оппонентом у других «клиентов» знаменитой «Диссерорезной фабрики» в МПГУ, — несколько отвлекла нас всех от другого замечательного события в истории борьбы с мошенничеством и аферами на почве научной аттестации.

Изображение
© Глеб Щелкунов/Коммерсантъ

В «Коммерсанте» вышло большое интервью министра образования и науки России Дмитрия Ливанова. Значительная часть его посвящена работе нашего сообщества и тому, почему министр считает эту работу вредной, ненужной. На вопрос о том, как он относится к деятельности «Диссернета», министр решительно отвечает: «Никак не отношусь. Но я могу вам высказать свое мнение по поводу всей этой истории». И высказывает очень решительно.

Конечно, мы очень благодарны коммерсантовскому журналисту (жаль, подписи под интервью почему-то нет) за то, что в ходе дальнейшей беседы он рассказал интервьюируемому министру множество интересных и важных вещей о нашей работе, которые, судя по ответам, до тех пор были тому совершенно неизвестны. Но все-таки нам тоже хотелось бы принять участие в обсуждении проблем, с которыми уже как-то даже сроднились: мы ими интенсивно занимаемся уже более года. А вдруг хоть что-нибудь из нашей деятельности все-таки как-нибудь зачем-нибудь когда-нибудь пригодится Дмитрию Ливанову. Ну, или следующему министру, пришедшему на его место. Или следующему за ним. Или следующему дальше...

Министр Ливанов и душевные муки

Прежде всего давайте отметим одну тему, которая во всем интервью нынешнего министра нам представляется самой главной. Причем для Дмитрия Ливанова она явно тоже очень важна, поскольку именно на ее почве у него отчетливо просматривается КОГНИТИВНЫЙ ДИССОНАНС. Явление это определяется психологической наукой как «состояние психического дискомфорта, вызванное одновременным наличием в психике субъекта противоречивых, логически несовместимых представлений, взглядов, взаимоисключающих потребностей, мотивов деятельности, которые приводят порой к внутреннему конфликту».

Ну так вот. «Мы по закону можем сейчас проверять те диссертации, которые защищены в течение последних трех лет. Если раньше, то мы даже не имеем права рассматривать апелляции», — описывает министр Ливанов свою позицию, когда отвечает на вопрос о том, почему «Диссернет», по словам журналиста, «отправляет все данные на экспертизу в Высшую аттестационную комиссию и в Минобрнауки, но получает одни отписки».

Однако далее тот же министр Ливанов сообщает: «А морально, конечно, никакого срока давности нет. Как человек, который лучшие 10 лет своей жизни занимался наукой, я никогда не пойму этих людей с поддельными диссертациями. Это либо полное непонимание того, что такое научная работа, либо просто прямой обман. И то и другое у меня, кроме презрения, никаких чувств не вызывает. Но как чиновник я могу действовать только в определенных рамках».

Таким образом, министру Ливанову приходится признать одно из двух: или его законная позиция аморальна, или его же моральная позиция беззаконна.

Казалось бы, это внутреннее противоречие не может быть преодолено без чьего-то решительного вмешательства извне. Между тем самому министру Ливанову было бы совсем нетрудно избавиться от жестокого диссонанса в душе, просто добившись отмены инструкции, приносящей ему такие муки. Той самой, которую он почему-то никак не решается преодолеть. Да, это потребует некоторой процедурной настойчивости и даже определенной аппаратной храбрости: как-никак, предстоит сообщить начальству свое собственное мнение и аргументировать его. Но зато в результате — свободен, наконец свободен, никакого больше раздвоения личности.

Дело в том, что документ, заповедующий министру образования и науки вместе со всеми его подчиненными аморальную (по признанию самого Дмитрия Ливанова) норму с трехлетним сроком давности на аннулирование фальшивых диссертаций, навязан вовсе не Конституцией Российской Федерации и даже восходит не к Евангелию и тем более не к зарокам, оставленным нам дедами и прадедами. Он всего-навсего является постановлением правительства — документом одного из самых «слабых» разрядов в иерархии государственного нормотворчества, разработанным в недрах того же самого министерства. Конечно, на финальном этапе выпуска в свет он был обогащен некоторыми идеями чиновников из центрального аппарата правительства РФ и подписан премьер-министром. В частности, похоже, что именно на этом этапе в нем образовалась знаменитая норма об «амнистии» всем фальшивым диссертациям, защищенным больше трех лет назад.

Ссылка на загадочных неназванных «юристов», которые запретили министру «нормативным актом ухудшать положение человека», выглядит странно. В результате их усилий, наоборот, сложилась поразительная по своей нелепости коллизия сроков, дважды изменившихся туда и обратно: из-за того, что «срок давности» имел сначала десятилетнюю продолжительность, потом трехлетнюю, а затем опять десятилетнюю, оказалось, что диссертанты, защитившиеся, скажем, в 2008 году (когда действовала 10-летняя норма), теперь радуются трехлетнему сроку давности, а бедолаги, чья защита пришлась, к примеру, на 2012 год (когда срок был 3-летний), теперь будут «мучиться» полные десять лет. Такие нелепости случаются, когда норма вставляется в готовый текст впопыхах, в последнюю секунду. Но именно затем и нужна министерская воля, чтобы эту торопливую глупость отрегулировать в соответствии со здравым смыслом и законом.

Короче говоря, трудно себе представить, чтобы отраслевое постановление, которое, как выяснилось за несколько лет его применения, помогает мошенникам и аферистам уйти от ответственности и позволяет тысячам самозванцев разгуливать с фальшивыми дипломами об их «ученых степенях», нельзя было отменить. Мало ли на свете случалось неудачных инструкций, распоряжений, регламентов и уложений, которые как появились на свет, так и канули в небытие без следа?

Именно такого решения — простого и справедливого — требуют от министра и правительства в целом тысячи (ТЫСЯЧИ!) ученых, подписавших заявление о необходимости отмены абсурдного «срока давности». Чуть позже эти же ученые выпустили и второе заявление — о нелепой ситуации вокруг фальсифицированных диссертаций Павла Астахова: ВАК вроде согласилась эти диссертации рассмотреть, но в то же время заранее сообщила, что не вправе будет принимать во внимание результаты этого своего же рассмотрения.

Министр Ливанов и знающие люди

На вопрос корреспондента о том, не считает ли министр, что деятельность «Диссернета» положительна, поскольку он вскрывает проблему фальсификации ученых званий в России, Дмитрий Ливанов решительно отрезает: «Они не вскрыли ее, для знающих людей она была очевидна».

И потом продолжает: «Мы считаем правильным вести проверку того массива диссертаций, который у нас сейчас накопился в электронном виде. Проверить все диссертации просто технически невозможно, потому что затраты времени колоссальные — я говорю не про машинную проверку, ценность которой очень низкая, а про содержательную экспертную работу. И 50—60 тысяч диссертаций, защищенных после 2000 года, проверить сплошным способом невозможно за разумное время. Наша задача — найти и закрыть те диссоветы, где работают ученые, нарушившие научную этику...»

К сожалению, действительность не позволяет нам отнестись к словам министра с полным доверием. И вот один немаловажный, на дилетантский, наивный взгляд наших экспертов, пример.

31 декабря 2013 года (именно тридцать первого декабря, совершенно непонятно, почему в этот странный день, но хорошо, предположим, что он ничуть не хуже остальных 364 дней в году) Высшая аттестационная комиссия (ВАК) при Министерстве образования и науки Российской Федерации опубликовала свои решения о формировании в новом составе экспертных советов по различным отраслям науки. Эти экспертные советы по существу являются высшими арбитражными инстанциями в соответствующих научных областях. Именно им предоставлено право разбираться с разного рода спорными и конфликтными ситуациями в процессе научной аттестации, рассматривать апелляции, устранять сомнения, определять правых и виноватых и т.п.

Казалось бы, в условиях, когда «для знающих людей очевидна» катастрофическая ситуация в диссертационной сфере, да еще и имеются грандиозные планы «вести проверку того массива диссертаций, который у нас сейчас накопился», именно на экспертные советы ложится особая ответственность, а к составам их должны быть применены особенно строгие требования, чтобы авторитет их оказался непререкаем, а решения — безусловно уважаемы научным сообществом.

1122922
© Александр Миридонов/Коммерсантъ

Однако в новых — именно в НОВЫХ, только что сформированных — составах экспертных советов обнаруживаются поразительные чудеса.

В новейшем составе экспертного совета ВАК по отраслевой и региональной экономике присутствуют:

— Валерий Владимирович Минаев — председатель Диссовета 212.198.01 при Российском государственном гуманитарном университете (РГГУ), одной из самых грязных диссероделательных мастерских, известной также как «фабрика профессора Стерликова», где количество защищенных фальсифицированных работ измеряется десятками: вот таких, например, таких, таких, таких или таких. Да и сам профессор Минаев время от времени оказывается научным руководителем на работах, выглядящих как нелепый гербарий из кусков чужого текста;

— Евгений Борисович Смирнов из Диссовета 212.219.01 при Санкт-Петербургском инженерно-экономическом госуниверситете, отмеченный в качестве научного руководителя и оппонента на множестве вполне душераздирающих случаев, вроде таких, таких, таких или таких;

— Анатолий Юрьевич Егоров, которому в Диссовете 212.043.01 при замечательном учебном заведении с витиеватым названием Государственная академия профессиональной переподготовки и повышения квалификации руководящих работников и специалистов инвестиционной сферы (ГАСИС) тоже удалось добиться неплохих результатов на ниве научного руководства. Причем ему доверяли не каких-нибудь там случайных клиентов, а целых ректоров солидных образовательных учреждений, вроде ректора СибАДИ, одного из крупнейших технических университетов Сибири, или, скажем, ректора Института экономики, управления и права при Нижегородском архитектурно-строительном университете;

— Татьяна Львовна Безрукова, с одинаковым успехом руководившая защитой нафаршированных заимствованиями работ, занявших почетные места в коллекциях «Диссернета», — то в Орле (Диссовет 212.182.02 при ОГТУ), а то в Воронеже (Диссовет 212.037.09 при ВГТУ);

— Александр Александрович Чурсин, опытный специалист по официальному оппонированию на фальсифицированных диссертациях вроде этой или вот этой;

— ну и совсем уж до кучи — не менее успешные в деле прикрытия фальшивок Н.В. Сироткина (оппонент на этой защите), М.И. Ломакин (оппонент здесь), В.З. Мазлоев (здесь);

И еще по крайней мере пять экспертов, фигурирующих в базе данных «Диссернета» в качестве «сопровождающих» фальсифицированные защиты, кстати, включая самого председателя экспертного совета — Бориса Николаевича Порфирьева (вот результат и его научного руководства).

Ровно под тем же углом зрения можно рассмотреть и второй новоназначенный экономический экспертный совет ВАК — на сей раз по экономической теории, финансам и мировой экономике.

Там немедленно обнаружится Надежда Ивановна Архипова, заместитель председателя все того же рекордно грязного («стерликовского») Диссовета 212.198.01 при РГГУ: вот это и вот это, к примеру, — лично ее достижения в нелегкой роли научного руководителя.

Или Басир Хабибович Алиев из Дагестанского госуниверситета (вот).

Или Татьяна Николаевна Агапова (вот и вот).

Или Владимир Семенович Балабанов (вот и вот).

Или Владимир Александрович Галанов (вот, вот, вот, вот и еще вот).

Или Ирина Николаевна Мысляева (вот, вот и особенно вот).

Или Николай Васильевич Тумаланов (это его).

Или Кайсын Азретович Хубиев (а это его).

Хватит? Или еще?

Нет уж, давайте дальше. Потерпите, господин министр, ничего страшного: рано или поздно вам надо было посмотреть на это своими глазами.

От экономики перейдем, ну, например, к только что сформированному экспертному совету ВАК по праву.

И в нем при первом же беглом осмотре тут же обнаружатся старые знакомые «Диссернета» — все те же мастера научного руководства и оппонирования на защитах фальсификаторов:

— Юрий Ефремович Аврутин, обычно обслуживающий клиентуру Московского университета МВД (раз, два, три и вот, скажем, четыре);

— Алик Галимзянович Хабибулин, оказывающий научноруководительские или оппонентские услуги там же (раз и два);

— Владимир Евгеньевич Сафонов из Российской академии правосудия (раз, два и еще три);

— Леонард Михайлович Колодкин, тоже из академии, но уже управления МВД РФ (у него так);

— Иван Николаевич Сенякин, опять правовая академия, однако теперь Саратовская (а тут так);

— Александр Филиппович Ноздрачев, столичный Институт законодательства и сравнительного правоведения (вот так).

А теперь мы всем «Диссернетом» хотели бы спросить у вас, г-н Ливанов: вы действительно уверены, что ситуация «для знающих людей очевидна»? Может быть, все же не так очевидна? Или, может быть, люди вокруг вас недостаточно знающие?

Потому что если люди «знающие», ситуация «очевидная», а назначения в экспертные советы делаются вот такие — то это может означать только то, что катастрофическая ситуация в руководстве российской научной аттестацией поддерживается ими намеренно. И при этом важнейшая контрольная инстанция осознанно наводняется кадрами, дискредитировавшими себя участием в криминальной индустрии фальшивых диссертаций. И это делает заведомо безнадежными всякие попытки хотя бы замедлить развитие этой индустрии, не говоря уж о том, чтобы искоренить ее.

«По нашим оценкам, — говорит министр Ливанов о фальсификациях, — 250—300 советов этим занимались на систематической основе. И цель — найти эти фабрики фальшивок, а людей, которые там выступали в качестве оппонентов или научных консультантов, внести в черный список и запретить им впредь этой деятельностью заниматься. Исправить ситуацию можно только так — добиться, чтобы в будущем такие нарушения были невозможны...»

Ну и? Это вы таким удивительным способом «добиваетесь»? Рассовывая этих самых людей теперь еще и по экспертным советам? Или вы все-таки просто не в курсе?

При этом хорошо бы обратить внимание, что вновь сформированные экспертные советы, к которым мы только что бегло присмотрелись, будут работать не в тех отраслях науки, которые министр пренебрежительно (и во многом справедливо, наверное) называет пережитками процесса, в результате коего «высвободилось огромное количество преподавателей и ученых в области марксизма, политэкономии и научного коммунизма». Это не какое-нибудь тухлое «управление народным хозяйством», не безграмотная «политология» на российский манер, не примитивная профанация «социальной антропологии» или бессмысленные «теории коммуникаций». Это ключевые для развития российского общества и государства области права и экономики.

Дмитрий Ливанов отзывается о деятельности «Диссернета» как об «акции», которая «не имеет никакого отношения к естественному желанию научного сообщества очистить свои ряды от фальсификаторов и халтурщиков». При этом для доказательства своей позиции он вынужден опускаться до довольно примитивной демагогии: он негодует, что эксперты сообщества «на своем сайте размещают только негативные результаты» и поэтому, дескать, «человеку, который вообще в эту проблематику не погружен, кажется, что все ученые — жулики и обманщики». Тут хотелось бы порекомендовать г-ну министру просто заглянуть на досуге в ближайшее отделение полиции и поинтересоваться там у дежурного офицера, отчего это на доске «Внимание, розыск!» совершенно не заметно портретов честных людей, а вывешены одни только жулики да убийцы.

Проблема в том, что как раз в деятельности самого же министерства не видно того самого «естественного желания очистить». И нам для того, чтобы утверждать это, достаточно просто присмотреться к конкретным действиям — а чаще всего бездействиям — подчиненных г-на Ливанова. Вот таким, например, как триумфально завершенный ими только что процесс: вузовских торговцев фальшивыми дипломами они умудрились наделить функциями верховных арбитров и контролеров в ваковских экспертных советах.

Министр Ливанов и нарушители этики

А теперь последнее.

Министр образования и науки России неожиданно делится с читателями своего интервью удивительным откровением: «По большому счету, если бизнесмен купил диссертацию, потом пришел с ней в диссовет, заплатил деньги, зачитал что-то по бумажке и получил ученую степень — он в данном случае научную этику не нарушил, потому что не является ученым». Эта потрясающая фраза сказана им все для того же, чтобы объяснить собеседнику, что «Диссернет» занят не тем, не так, не там и не в то время.

Но нам хотелось бы напомнить о принципе, который эксперты и репортеры сетевого сообщества снова и снова подчеркивают в своих публикациях. «Диссернет» занят борьбой не с нарушениями научной этики, а с нарушениями этики как таковой. В конечном итоге нас интересует не проблема фальшивых диссертаций и даже не проблема диссертаций вообще. Нас интересует проблема фальшивых репутаций. Если хотите, проблема лжи. Просто метод анализа диссертаций оказался удивительно продуктивным и эффективным для изучения той эпидемии тотального вранья, лицемерия и подлога, которой сегодня охвачена российская, с позволения сказать, элита.

Министр Ливанов не может этого не понимать. Но, судя по его словам, министр Ливанов не может этого и не бояться. Хотел бы, но не может. Вот просто не может — и все.

При подготовке текста использованы аналитические материалы ведущего эксперта «Диссернета» Андрея afrikanbo Ростовцева.
С уважением, Морозов Валерий Борисович

Аватара пользователя
morozov
Сообщения: 33089
Зарегистрирован: Вт май 17, 2005 18:44
Откуда: с Уралу
Контактная информация:

Re: Куда мы идем? Куда мы пришли?

Номер сообщения:#173   morozov » Сб июл 05, 2014 1:12

Отчет о заседании Совета по науке при Минобрнауки 17 июня

01 июля 2014 года. ТрВ № 157, c. 2, "Документ"
Рубрика: Бытие науки

17 июня 2014 года в Москве прошло восьмое заседание Совета по науке при Минобрнауки. В работе Совета приняла участие заместитель министра образования и науки РФ Л.М. Огородова.

Совет рассмотрел вопрос о новом Федеральном законе о науке. Совет отмечает, что разработка этого закона необходима, поскольку в действующем законе о науке 1996 года не описаны многие вопросы научной деятельности, требующие законодательного регулирования. В частности, отсутствуют разделы, связанные с правами и обязанностями научных работников, а также с обязанностями научных организаций по созданию условий для творческой научной деятельности коллективов ученых, выполняющих исследования и разработки в этих организациях. Не отражена специфика научной деятельности, отличающая ее от деятельности других работников бюджетной сферы, в частности, невозможность подробного планирования научных результатов, отсутствие гарантии успеха фундаментальных исследований, нецелесообразность жесткой привязки работы к конкретному месту и времени.

Необходимо законодательное урегулирование проблем, связанных со статусом преподавателей вузов, ведущих научную работу, с взаимоотношениями организаций, занимающихся научной деятельностью и находящихся в ведении различных органов исполнительной власти (непосредственно Правительства, Минобрнауки, ФАНО и др.), в части совместного использования площадей,

оборудования, кадровых ресурсов. В новый закон могли бы также войти нормы, регулирующие механизмы софинансирования научных исследований, порядка найма на работу иностранных ученых.

Совет готов принять активное участие в подготовке нового закона. Решено создать рабочую группу по этому вопросу.

Совет рассмотрел внесенный в Государственную думу проект закона «О внесении изменений в Трудовой кодекс Российской Федерации в части совершенствования механизмов регулирования труда научных работников, руководителей научных организаций и их заместителей». Совет отметил важную роль положения этого закона о том, что перевод на отдельные должности научных работников возможен лишь после проведения полноценного конкурса на замещение соответствующей должности. Это закрывает возможность зачисления определенных категорий научных работников без конкурса и тем самым создает больше возможностей для общероссийской конкуренции при конкурсном избрании. Совет считает необходимым тщательную проработку положения о порядке проведения конкурсов в научной организации.

Совет поддержал установление предельного возраста для замещения должностей руководителей научных организаций и их заместителей, призвав вместе с тем четко продумать переходные положения, исключив назначение руководителей без конкурса и без возможностей для общероссийской конкуренции. Совет считает, что на должности директоров научных организаций должны выдвигаться только ученые, имеющие опыт научной работы, руководства научными коллективами и признанные научные достижения. По мнению Совета необходимо также ввести ограничение на замещение должностей директоров научных организаций — не более двух сроков по пять лет.

Совет рассмотрел предлагаемые Минобрнауки принципы формирования государственного задания федеральным государственным учреждениям в сфере научной деятельности и связанный с этим проект общероссийского конкурса на позиции «федеральный профессор» и «федеральный научный сотрудник» для российских ученых, которые работают на современном уровне мировой науки. Было принято решение сформировать рабочую группу из членов Совета по доработке данного вопроса.

Совет рассмотрел вопрос софинансировании научных исследований. В условиях ограниченного финансирования бюджетных научных исследований в Российской Федерации это оказывается особенно актуально. Однако, в последнее время документами РФФИ, РНФ и ФАНО ставятся формализованные препятствия софинансированию научных исследований под предлогом исключения их двойного финансирования. Это приводит ко многим сложностям, например, к невозможности софинансирования командировок, необходимости заключения дополнительных трудовых договоров, необходимости мельчить научные публикации ради упоминания разных источников финансирования в разных публикациях. Совет считает, что данная проблема должна найти разумное решение после ее срочного обсуждения в органах государственной власти и государственных научных фондах, ответственных за организацию научных исследований в РФ. Совет по науке готов принять участие в этом обсуждении.

Совет рассмотрел вопрос о развитии научной инфраструктуры в свете недавних инициатив по развитию экспериментальной базы научных исследований: отбор проектов мега-класса, адресное финансирование центров коллективного пользования. Для увеличения эффективности распределения бюджетных средств Совет рекомендует формирование комплексного плана развития научной инфраструктуры, включающего в себя проекты мега, среднего и малого размера бюджетов, чисто российских и международных, фундаментальной, прикладной или комплексной направленности.

В связи с этим Совет предлагает рассмотреть возможность организации открытой процедуры сбора предложений по комплексному развитию научной инфраструктуры Российской Федерации до 2025 года, их экспертной оценки и расстановки приоритетов, с широким привлечением Российского научного сообщества. Подготовленная в результате «Дорожная карта» сможет служить отправной точкой для принятия решений исполнительной властью по вопросу эффективного долгосрочного планирования соответствующих целевых бюджетных ассигнований. Примером подобного подхода может служить «Дорожная карта» исследовательской инфраструктуры ЕС в рамках инициативы Горизонт-2020.

Совет по науке рассмотрел вопрос о мерах поддержки российских научных журналов. Совет считает, что эти меры должны быть в первую очередь направлены на придание ведущим российским журналам современного вида и подлинно международного характера. Это предполагает, в частности, издание журналов в электронном виде, непременно на двух языках — русском и одном из иностранных, наиболее востребованных в данной области знания, все статьи должны быть рецензируемыми, для подачи рукописей, их рецензирования и редактирования должны быть использованы современные электронные платформы. Обязательным условием должно стать включение этих журналов в системы международного цитирования, и редакторы этих журналов должны оперативно предпринять все необходимые для этого формальные шаги. Редколлегии журналов должны быть составлены их ведущих российских и зарубежных ученых. Целесообразно привлекать к работе в журналах на платной основе в качестве ассоциированных редакторов тех российских и зарубежных ученых, которые имеют опыт работы в ведущих международных журналах и сами активно в них публикуются.

Совет по науке считает, что следует отказаться от бумажных версий большинства журналов в области естественных наук, совершенно не востребованных в современном мире. Это позволит существенно упростить технологию издания и, как следствие, публиковать статьи в течение нескольких недель после их принятия в печать, а не в течение нескольких месяцев или даже лет, как это происходит сейчас. Электронная публикация также свободна от ограничений на цветные иллюстрации и размещение дополнительных материалов, что существенно во многих областях современной науки. Журналы по гуманитарным наукам целесообразно издавать в двух формах -печатной и электронной.

Совет отмечает, что для того, чтобы вливание средств в имеющиеся научные журналы было эффективным, необходимо решение юридических вопросов, связанных с взаимоотношениями редколлегий журналов с издательствами (такими, как издательство «Наука») и компаниями, ответственными за распространение журналов за рубежом (такими, как МАИК «Наука/Интерпериодика»). Следует рассмотреть возможность прямого финансирования редколлегий научных журналов через институты, которые являются их учредителями, с тем, чтобы именно редколлегии могли определять, с каким издательствами будут заключаться договора на издание и распространение журналов.

Совет по науке также отметил, что в последнее время в обществе возобновилась дискуссия об использовании в России генетически модифицированных продуктов, в том числе по инициативе некоторых лиц, ответственных за принятие решений. Совет выразил опасение, что принятие решений, не основанных на научных фактах, может вновь, как и десятилетия назад в нашей стране, привести к отставанию в этом стратегическом направлении, чрезвычайно важном для развития современного сельскохозяйственного, биотехнологического и биомедицинского производства и, в конечном итоге, для полноценной государственной безопасности в экономической сфере. Совет по науке призывает при высказываниях по вопросам, относящимся к компетенции науки, основываться на экспертных заключениях авторитетных ученых и научных организаций, в первую очередь РАН, которая по новому закону получила статус высшей экспертной организации в стране в сфере науки. Совет по науке призывает РАН принять экспертное заключение по данному вопросу.

Члены Совета по науке обменялись мнениями по ситуации в ФАНО и в институтах, подведомственных ФАНО. В частности, было с беспокойством отмечено, что в ФАНО затягивается формирование Научно-координационного совета, создание которого было предписано постановлением Правительства, принятым еще в октябре 2013 года. Было решено подробно рассмотреть вопрос об организации научных исследований в ФАНО на следующем заседании Совета по науке в сентябре 2014 года.
С уважением, Морозов Валерий Борисович

Аватара пользователя
morozov
Сообщения: 33089
Зарегистрирован: Вт май 17, 2005 18:44
Откуда: с Уралу
Контактная информация:

Re: Куда мы идем? Куда мы пришли?

Номер сообщения:#174   morozov » Вс июл 13, 2014 2:44

Логика Кунина

01 июля 2014 года. ТрВ № 157, c. 10, "Книжная полка"
Михаил Гельфанд
Рубрика: Просвещение

Изображение
Кампус Национальных институтов здоровья США в Бетезде. На фоне здания Национальной медицинской библиотеки, в котором, в частности, располагается национальный центр биотехнологической информации (NCBI) — Юрий Вольф (сотрудник Е.К.), Евгений Кунин, Дэвид Липман (основатель и директор NCBI), Михаил Гельфанд и Кира Макарова (сотрудник Е.К.)

Кампус Национальных институтов здоровья США в Бетезде. На фоне здания Национальной медицинской библиотеки, в котором, в частности, располагается национальный центр биотехнологической информации (NCBI) — Юрий Вольф (сотрудник Е.К.), Евгений Кунин, Дэвид Липман (основатель и директор NCBI), Михаил Гельфанд и Кира Макарова (сотрудник Е.К.)

Несколько лет назад мы в лаборатории сделали довольно большое библиометрическое исследование — доступа к данным о цитированиях у нас не было, но зато мы посмотрели, кто из биоинформатиков пишет в соавторстве с кем и о чем. По разным случайным причинам его результаты так и осталась неопубликованными, но один из них я сейчас расскажу. Мы оценили все ключевые слова (MESH terms в базе данных PubMed) по тому, как меняется их употребление в каждом году по сравнению с предыдущим. Слово является «модным» (vogue), если частота его употребления устойчиво растет, или «винтажным» (vintage) — эта терминология была введена, чтобы никого не обижать (через пару предложений будет ясно, кого именно). Соответственно, можно классифицировать и авторов потому, пишут ли они на модные или винтажные темы.

И вот оказалось, что среди «мировых экспертов» (так Евгений Кунин рекомендован на обложке его книги «Логика случая») — биоинформатиков с наибольшим числом цитирований, с самыми длинными списками статей и индексами Хирша — он является единственным винтажным автором (для коллег упомяну, что самые следящие за модой и, возможно, отчасти формирующие ее — Марк Герштейн и Пер Борк). Мне кажется, это очень важное наблюдение. Оно показывает, что даже в современной суетной биологии не обязательно гнаться за модой,бросаясь от эпигенетики к метагеномике и от нейронных сетей до сетей белковых взаимодействий, чтобы стать одним из самых влиятельных и уважаемых членов сообщества. Оно объясняет также, почему только Кунин мог написать такую книгу. Не знаю, признается ли он сам себе, но я уверен, что в глубине души он произносил классическую фразу: «А не замахнуться ли нам на Вильяма нашего Шекспира?» Ну, то есть на Чарльза нашего Дарвина и еще на полудюжину классиков от Фишера и Райта до Майра и Гулда.

Про содержание книги и про необычную историю ее перевода на русский язык уже рассказано в рецензиях Дениса Тулинова и Георгия Любарского, поэтому я попробую поговорить о том, чего мне не хватило, — о примечаниях переводчиков и научного редактора. Помимо пары мелочей, которые стоило бы поправить (см. Приложение к статье ниже), и упоминания новейших результатов (отчасти это делает сам автор в примечаниях к переводу), это дало бы возможность диалога — так, как это делается в журнале Biology Direct, одним из основателей которого является Кунин. В этом журнале решение о публикации принимает сам автор, и статью можно опубликовать даже при отрицательных отзывах рецензентов — но рецензии и ответы на них тоже будут опубликованы. Автор же решает, кому из членов редколлегии предложить написать рецензию, и Кунин, который часто публикует в Biology Direct свои статьи, выбирает таких рецензентов, что читать полемику бывает не менее поучительно, чем саму статью. Итак, desiderata.

Изображение
Во многих местах, и даже в специальном приложении, Кунин пытается обсуждать биологическую эволюцию с физической точки зрения. При этом он совершенно пренебрегает лингвистическими аналогиями. Степень их глубины могла бы быть различна, но странно игнорировать то, что язык — это еще одна эволюционирующая информационная система, и многие проблемы в ее описании и изучении почти дословно совпадают с проблемами в исследовании эволюции генома. Навскидку: границы языка — что разные языки, а что диалекты (ср. определение вида); расхождение единого языка на группу родственных (происхождение романских языков из латыни является убедительным доводом в застольных беседах с креационистами, требующими «показать промежуточный вид между кошкой и собакой»); постепенная эволюция языка путем изменения частот слов и других явлений (ср. синтетическую теорию эволюции) и, наоборот, относительно быстрые перестройки систем языка, от фонологической до синтаксической (ср. теорию прерывистого равновесия); гибридизация и креольские языки, заимствования (не только слов, но и синтаксических конструкций) и горизонтальный перенос генов и оперонов вместе с регуляторами; реконструкция праязыков; сосуществование в языке различных кодов; противопоставление «язык и речь» (ср. геном и эпигеном или, возможно, генотип и фенотип); наконец, проблема проблем — происхождение языка и происхождение жизни (где какие-то этапы можно себе представить, но остаются колоссальные дыры, для объяснения которых Кунин прибегает к антропному принципу и теории множественных вселенных). Разумеется, есть важные различия и в самих системах, и в их понимании (скажем, мы, видимо, лучше понимаем системность языка, чем системность того, как функционирует геном); в лингвистике есть понятие «смысл», которое трудно себе представить в биологии, и т.п. — но, мне кажется, это было бы очень поучительно обсудить. Похоже, в биоинформатике, как и в математике, существует два способа думать: физический и лингвистический (сошлюсь на свои интервью с Ю.И. Маниным и В.А.Успенским, опубликованные в ТрВ-Наука, и на статью Ю.И. Манина «Языки математики или математика языков»).

Изображениеhttp://trv-science.ru/uploads/10.130.jpg

Плодовые тела миксобактерии
Myxococcus stipitatus (слева) и слизевика Dictyostelium discoideum (справа)

В книге практически отсутствует обсуждение связи эволюции и развития — evo-devo — и вообще довольно мало говорится об эволюции регуляции. Разумеется, это связано с собственными научными интересами автора и еще с тем, что успехи биоинформатики в этой области невелики: немногое, что мы знаем про эволюцию регуляции у эукариот, в основном приходит из экспериментальных работ. Но замах-то был не на самообзор, а на «третий эволюционный синтез»! Можно думать, что именно быстрая эволюция регуляторных сетей, особенно работающих на ранних стадиях онтогенеза, приводит к резким изменениям морфологии, которые являются, в частности, основой традиционной таксономии. В этой связи — и в контексте обсуждения древа жизни — поучительно было бы обсудить, какой реальности соответствуют таксономические уровни. Ясно, что не степени различия последовательностей, но существуют ли они вообще? Формально — если спроецировать древо жизни на ось времени, будем ли мы наблюдать сгущения внутренних узлов? Если да, то соответствующие ветвления и определяют уровни семейства, отряда, класса и т.п. Похоже, что в ряде случаев дело обстоит именно таким образом: скажем, сложности в определении родства отрядов млекопитающих, связанные с малыми длинами ветвей у основания класса, доказывают реальность и класса, и отрядов. С другой стороны, если ветвления происходят равномерно по времени, то вся таксономия — в значительной степени условность, возникающая из произвольного выделения каких-то внутренних узлов как определяющих таксоны. Близкая тема, подробно рассмотренная в книге, но в другом контексте — сопоставление наборов генов. Существование большого количества генов, специфичных, скажем, для хордовых, доказывает разумность обособления их в таксон. Особенно поучительно было бы рассмотреть с этих точек зрения эволюцию бактерий, что должно быть близко автору.

Говоря о моделях эволюции, было бы интересно коснуться полемики о существовании группового отбора, т.е. отбора, действующего на уровне не отдельных особей, а групп родственных особей. Эта теория призвана объяснить, в частности, возникновение альтруистического поведения, но можно ли обойтись без нее? Хорошей моделью является альтруистическое поведение одноклеточных, для которого есть несколько классических примеров. Отдельные клетки в голодающих колониях миксобактерий и слизевиков сползаются вместе и формируют плодовые тела (см. фотографии), после чего те, кто оказался в «шляпке», образуют споры и разлетаются в поисках лучшей жизни, а те, кто остался в ножке, погибают (кстати, миксобактерии — бактерии, а слизевики — эукариоты.то есть это еще и хороший пример конвергентной эволюции,тем более, что в обоих случаях сигнальной молекулой является цАМФ). Аналогично, у некоторых спорулирующих бацилл часть голодающей колонии совершает самоубийство, чтобы послужить питательной средой для другой части и дать им время уйти в споруляцию. В этом случае судьба клетки зависит от концентрации одного белка, которая сильно различается у генетически идентичных особей по случайным причинам (ср. обсуждение в книге роли шума в эволюции и сюжет про системы токсин — антитоксин — опять же, в несколько ином контексте). У других бактерий подобные механизмы регулируют образование биопленок, свечение, вирулентность, деградацию целлюлозы и т.п. Но у одноклеточных такое поведение легко объяснить на уровне отдельных генов в силу клонального происхождения колоний из одной предковой клетки (генетически идентичные особи, с точки зрения эгоистичного гена, все равно, что одна особь, на которую и действует отбор). До какой степени это переносится на уровень многоклеточных организмов — очень интересный вопрос.

В заключение надо сказать главное. Книга Кунина — обязательное чтение не только для биоинформатиков и эволюционистов, но, думаю, для всех биологов. Фактически в ней заявлена исследовательская программа, глубина которой сопоставима с классическими трудами. Даже те, кто хорошо знаком с работами Кунина и уже знает большую часть приводимых в книге фактов и соображений, найдут в ней массу поучительного — хотя бы даже в том, как эти соображения собраны в единую картину, в стиле письма и структуре текста. Те же, кто встретится с этим впервые, обнаружат новый способ думать о биологии, который несомненно скажется на их собственных исследованиях. Книга будет интересна и небиологам, потому что она показывает передовой край, frontier науки об эволюции.

Евгений Кунин. Логика случая. М.: Центрполиграф, 2014.
Денис Тулинов. Эволюция теории эволюции. ТрВ-Наука № 149, 11.03.2014.
Георгий Любарский. Третий эволюционный синтез. Химия и жизнь № 5, 2014, см. также http://ivanov-petrov.livejournal.com/1870801.html.
Юрий Манин: «Не мы выбираем математику своей профессией, а она нас выбирает». ТрВ-Наука № 13, 30.09.2008.
В.А.Успенский: «Математика — это гуманитарная наука». ТрВ-Наука № 146, 28.01.2014.
Юрий Манин.Языки математики или математика языков. ТрВ-Наука № 30, 09.06.2009.

Приложение

Как в любой рецензии, нельзя обойтись без мелких поправок и комментариев. Здесь собраны наиболее существенные.

Стр. 43: «Цукеркандль и Полинг… предложили концепцию молекулярных часов: они предсказали, что скорость эволюции определенной последовательности белка будет неизменной (с учетом возможных флуктуаций) в течение длительных временных интервалов в отсутствие функциональных изменений». Похоже, реальная история немного сложнее и противоречивее. Вот цитата из статьи Эмиля Цукеркандля «Эволюция гемоглобина» (сборник «Молекулы и клетки», М: Мир, 1966, оригинал – в журнале Scientific American): «… Вдобавок к этим трем постулатам я хотел бы выдвинуть четвертый, гораздо более противоречивый. Я предполагаю, что у тех современных организмов, которые мало отличаются от своих предков, преобладают, очевидно, полипептидные цепи, очень сходные с полипептидами их предков. К таким организмам, своего рода «живым ископаемым», относятся таракан, мечехвост, акула, а из млекопитающих – лемур. По-видимому, очень многие полипептидные молекулы, синтезируемые этими организмами, лишь незначительно отличаются от полипептидных цепей, синтезировавшихся их предками миллионы лет назад. В чем же противоречивость этого постулата? Часто говорят, что эволюция длилась одинаково долго как для организмов, которые казалось бы, мало отличаются от своих предков, так и для тех организмов, которые сильно изменились. Отсюда ученые делают вывод, что по своим биохимическим свойствам все эти «живые ископаемые» также должны резко отличаться от своих далеких предков. С моей точки зрения, маловероятно, чтобы в процессе отбора сохранялись морфологические признаки, но менялись лежащие в их основе биохимические свойства». Впрочем, часть дальнейших рассуждений Цукеркандля, таких, как оценки времени расхождения гомологичных (сейчас мы бы сказали «паралогичных») цепей гемоглобина, действительно опирается на постоянство скоростей. Но не все: для построения филогенетических деревьев он использует принцип, который в дальнейшем стал называться «принципом наибольшей экономии»: «Один из принципов химической палеогенетики заключается в следующем: при постулировании родоначального аминокислотного остатка следует исходить из предположения о наименьшем числе мутаций в геноме, которые привели к его замещению в полипептидной цепи потомков».

Стр. 73: «Типичное время исчезновения сходства последовательностей у гомологичных генов сравнимо со временем существования жизни на Земле». Мне кажется, тут имеет место ascertainment bias: если какие-то белки менялись быстрее, мы просто не в состоянии установить их родство; на это указывает, в частности, большое количество белков, имеющих одинаковую пространственную структуру, но последовательности, сходные на уровне случайных. С другой же стороны для гомологов, расхождение которых случилось очень рано, мы всё же можем наблюдать различия в скоростях эволюции, и, стало быть, их сходство исчезнет в разное время.

Стр. 120, про распределение степеней вершин: «Случайные графы имеют колоколообразное распределение Пуассона, а для биологических сетей распределение описывается степенной функцией». На самом деле в нескольких работах было показано, что степенное распределение плохо описывает биологические сети. Дело в том, что до последнего времени отсутствовали статистические тесты для проверки гипотезы о степенном распределении и утверждения делались на глазок – по наличию прямолинейного отрезка в функции распределения, построенной в двойных логарифмических координатах (ср. табл. 4-1, правый нижний график). Но двойные логарифмические координаты – очень коварная штука; почти любая произвольно нарисованная монотонно убывающая функция с монотонной производной будет иметь такой визуально прямолинейный отрезок (если только эту функцию не строить специально для опровержения этого утверждения).

В обсуждении эндосимбиотического происхождения клеточных органелл (глава 7), возможно, стоило бы упомянуть, что, в отличие от митохондрий, хлоропласты возникали как минимум дважды: первичный хлоропласт есть у амёбы Paulinella, причем он отсутствует у ее ближайших родственников и, по всей видимости, возник независимо от хлоропласта предка красных и зеленых водорослей. Похоже, раннее состояние грядущего приобретения хлоропласта наблюдается у эвглены, которая может иметь или не иметь симбиотическую внутриклеточную цианобактерию: при делении цианобактерия остается у одной из дочерних клеток, а вторая становится хищником до тех пор, пока не приобретет новую (до того – свободноживущую) цианобактерию. Еще более интересен вопрос о границе между органеллами и внутриклеточными бактериальными эндосимбионтами сосущих насекомых, которые могут иметь очень маленький геном, по величине сравнимый с геномом органелл (скажем, геном Carsonella ruddii, эндосимбионта листоблошки Pachypsylla venusta, кодирует всего 182 белка, а геном Tremblaya princeps, одного из эндосимбионтов мучнистого червеца Planococcus citri, – 121 белок, впрочем, внутри Tremblaya princeps живет еще один эндосимбионт – Moranella endobia с 406 белками). Думаю, критерием может служить экспорт в органеллу белков, кодируемых в ядерном геноме.

Стр. 234: «Единственные археи, обладающие более чем 5000 генов, обнаружены среди мезофилов (а именно, некоторых Methanosarcina), и до 20 процентов этих геномов содержат гены сравнительно недавнего бактериального происхождения». Действительно, доля бактериальных генов у метаносарцин больше, чем у других архей, но приведенная оценка представляется завышенной. Она взята из старых статей (начала тысячелетия), и причиной этой ошибки является то, что в это время число секвенированных геномов архей было мало. Соответственно, при поиске по базам данных у многих генов обнаруживались бактериальные, но не архейные гомологи. Воспроизведение использованной в этих работах процедуры, если бы она была применена к банкам данных, меняющимся по годам, показывает, что доля бактериальных генов в метаносарцинах монотонно падает (см. рисунок). Более аккуратная процедура с построением филогенетических деревьев для «подозрительных» генов приводит к оценке 6% (Garushyants & Gelfand, submitted).

При обсуждении ламарковской модели эволюции в главе 9 стоило бы упомянуть недавние работы (Dias & Ressler, 2014; Cortiho et al., 2014; Gapp et al., 2014), в которых показано наследование эпигенетических изменений и РНК. Впрочем, возможно, эти работы вышли уже после того, как работа над переводом была завершена. Вообще, эпигенетические механизмы интересно было бы обсудить и в разделе, посвященном геномной сложности у позвоночных в главе 8, – и почему только у позвоночных? Все упомянутые на стр. 271 механизмы имеются и у насекомых, и у растений. А если учесть, что многоклеточность у растений возникла независимо от многоклеточности у животных, можно обсуждать какие-то общие принципы увеличения сложности.
Горизонтальная ось – год GenBank. Вертикальная ось – оценка доли генов бактериального происхождения, горизонтально перенесенных в геномы Methanosarcina (зеленый) и Methanosarcinales (красный)
Изображение
Горизонтальная ось – год GenBank. Вертикальная ось – оценка доли генов бактериального происхождения, горизонтально перенесенных в геномы Methanosarcina (зеленый) и Methanosarcinales (красный)

Dias BG, Ressler KJ. Parental olfactory experience influences behavior and neural structure in subsequent generations. Nat Neurosci. 2014; 17(1): 89-96.
Cortijo S, Wardenaar R, Colomé-Tatché M, Gilly A, Etcheverry M, Labadie K, Caillieux E, Hospital F, Aury JM, Wincker P, Roudier F, Jansen RC, Colot V, Johannes F. Mapping the epigenetic basis of complex traits. Science. 2014; 343(6175): 1145-1148.
Gapp K, Jawaid A, Sarkies P, Bohacek J, Pelczar P, Prados J, Farinelli L, Miska E, Mansuy IM. Implication of sperm RNAs in transgenerational inheritance of the effects of early trauma in mice. Nat Neurosci. 2014; 17(5): 667-669.
С уважением, Морозов Валерий Борисович

Аватара пользователя
morozov
Сообщения: 33089
Зарегистрирован: Вт май 17, 2005 18:44
Откуда: с Уралу
Контактная информация:

Re: Куда мы идем? Куда мы пришли?

Номер сообщения:#175   morozov » Вс июл 20, 2014 12:58

Год после реформы: бюрократизация усилилась

15 июля 2014 года. ТрВ № 158, c. 2, "Наука и общество"
Наталия Демина
Рубрика: Наука и общество
Изображение
Яхтсмен Владимир Фортов продолжает лавировать в мутных водах госполитики.
Фото пресс-службы Кремля
Незаметно миновала годовщина реформы трех академий, поднявшая летом и осенью прошлого года на уши сотни научных работников. Многие из них вышли на митинги, устроили гуляния у стен Госдумы и Совета Федерации. Впрочем, остановить принятие закона о реформе РАН тогда не удалось.

Грустный юбилей был отмечен пресс-конференцией президента отреформированной Академии наук Владимира Фортова, прошедшей 2 июля в пресс-центре отреформи-рованного (а точнее, упраздненного) информационно-аналитического агентства «РИА Новости», ныне МИА «Россия сегодня».

Формальным поводом для конференции было утверждение нового устава РАН. После того как он был принят 27 марта на Общем собрании новой РАН, объединившей в своем составе три академии (РАН, РАСХН и РАМН), Фортов и его коллеги в течение трех месяцев вели «непростые» переговоры с органами госвласти, которые наконец завершились 27 июня утверждением устава главой правительства РФ.

Президент РАН привычно назвал реформу «радикальной, болезненной, а следовательно, — опасной трансформацией научно-технического комплекса» и подчеркнул, что задачей его и коллег было сохранить те традиции, которые были присущи Академии наук с момента ее возникновения: академическую свободу, выборность сотрудников вплоть до президента Академии, открытое обсуждение всех вопросов, демократизм в принятии решений.

«Акцент в уставе был сделан на том, что мы являемся научной организацией, сами продолжаем проводить научные исследования, и по сути дела, руководим научной работой в РФ, координируем эту работу, осуществляем экспертные функции в научно-технической сфере, продолжаем заниматься издательской деятельностью», — отметил вице-президент РАН, академик, глава Математического института РАН Валерий Козлов. По его словам, на данный момент благодаря мораторию на «резкие действия», введенному президентом РФ, «мало что реально произошло», но «степень бюрократизации науки выросла». «По независимым оценкам, количество отчетов, материалов, документов, которые запрашивают у научных институтов, за последний год выросло раз в пять. Конечно, это можно объяснить тем, что сейчас наводится порядок. Но такая бюрократизация идет не на пользу реальной науке», — отметил Валерий Васильевич. Он сказал, что в научном сообществе сейчас царит «тревожное ожидание: что же будет дальше, когда закончится мораторий на активные действия, когда начнутся процедуры с оценкой эффективности НИИ, кого это коснется? Тревожное напряжение не идет на пользу нашей науки. Ей нужна спокойная уверенность в настоящем и обозримом будущем. Только тогда наши ученые, в том числе и молодые, смогут спокойно думать, писать статьи, ставить эксперименты…»

«Я бы, наверное, погрешил против истины, если бы сказал, что с реформой всё хорошо. Каждый день возникают трудности, часто возникает непонимание со всех сторон. Мы создали рабочую группу, которая пытается решить все возникающие проблемы. Наша задача состоит в том, чтобы ученые не почувствовали перехода из одной системы управления в другую. И здесь мы едины. Но переходный период еще не закончен и самое главное — избежать катаклизмов», — отметил президент Академии наук.

Владимир Евгеньевич сказал, что проблемы, стоявшие перед академической наукой до реформы, никуда не делись: истощение накопленных возможностей, старение кадров, неприемлемо низкий уровень финансирования, необходимость обновления научного оборудования, нехватка жилья, низкие зарплаты ученых и неизбежная в этих условиях утечка мозгов.

На 27-й минуте «матча» Фортов заговорил о вливании крымской науки в российскую. Он отметил, что в формальных и неформальных разговорах представители всех научных организаций (их около 100), находящихся в Крыму, поддерживают присоединение полуострова к России: «Однозначная точка зрения — Крым должен быть российским». Глава РАН отметил, что хочет избежать разрыва между научными институтами Крыма и Украины. На полуострове будет организовано представительство РАН в Крыму, так как необходимо решить вопросы не только науки, но и собственности.

Владимир Иванов, заместитель президента, РАН к этому добавил, что РФФИ, РГНФ и РНФ могут принимать заявки на гранты на следующий год от научных институтов Крыма. Решен вопрос с признанием дипломов кандидатов и докторов наук. Руководители РАН отметили, что ищут решение, которое позволит вписать работу крымских институтов в программу фундаментальных исследований РАН.

Один из вопросов был посвящен судьбе Крымской обсерватории. Фортов сказал, что вице-премьер Ольга Голодец предлагает оставить ее в ведении Академии наук. «Мы сейчас занимаемся поиском решения, которое бы удовлетворяло и ученых, и наше законодательство», — сказал Владимир Фортов. По его словам, сейчас идет обсуждение: сколько денег будут выделять крымские власти, сколько — Академия наук. «Обсерватория будет работать как самостоятельная организация. Мы сейчас ставим задачу обеспечить ее нормальными ресурсами, нормальными научными задачами. Будет ли она в составе РАН или не будет? Пока нет окончательного решения», — отметил Владимир Иванов.

Президент РАН подчеркнул, что связи между научными организациями России и Украины пока не прерываются: «Наша позиция: Украина — братский народ, и мы не видим причин, чтобы прервать наши научные связи. Что будет делать украинская сторона — не знаю. Там есть люди, которые считают, что нужно пересмотреть приоритеты и позиции, но пока официально мы ничего не получали. И когда возникнет какая-то особая позиция у украинской стороны, то нам ничего не останется, как сесть за стол переговоров и искать компромисс».

Вопросы о системе оценки эффективности науки, о том, какая наукометрия нужна и как расставлять приоритеты между формальными и неформальными показателями науки, глава РАН назвал «очень болезненными». Он сообщил, что создана рабочая группа, куда войдут не только представители ФАНО, РАН, но и независимые эксперты. Фортов считает, что экспертная оценка в науке должна играть ведущую роль, а окончательное решение должен принимать коллектив ученых, а не бюрократы.

Не без гордости Владимир Евгеньевич прокомментировал апрельскую новость: его избрали в качестве иностранного члена в Национальную академию наук США. Он отметил, что за его избрание проголосовали единогласно, в том числе и те российские ученые, которые уехали в свое время на Запад. Он высказался за развитие и укрепление международного научного сотрудничества, в том числе сотрудничества с США, невзирая ни на какие политические факторы.

Фортову был задан и вопрос о предельном возрасте директоров научных институтов: откуда найдется столько новых управленческих кадров, чтобы заменить тех, кто в возрасте? Удастся ли повысить возрастную планку с 60 до 70 лет? «Эта тема не новая для нашей Академии», — вздохнул глава РАН, напомнив, что такая норма была в горбачевские времена, но потом была отменена. По его словам, до конца года необходимо заменить по возрастному критерию около 180 директоров. «Мы сейчас обсуждаем весь комплекс этих вопросов», — сказал Владимир Евгеньевич, сообщив о некоем письме Фурсенко Путину, в котором тот предложил принять более мягкую систему перехода. Предлагается ввести должность «научного руководителя», оставить за теми руководителями институтов, которые не потеряли энергию, авторитет и интерес к делу, возможность руководить научными вопросами, а административные возложить на более молодых коллег. Фортов выразил надежду, что процесс смены директоров пройдет безболезненно.

«Чем наука отличается от другого вида деятельности? Тем, что здесь большую роль играет элемент озарения, творчества, гениальности, поиска идеи, которая не похожа на другие, — подчеркнул президент РАН. — Мы в Академии будем стоять до конца за то, чтобы ученые были свободны от идеологических и конъюнктурных вещей. Наукой надо заниматься 24 часа 7 дней в неделю. Все другие способы чиновничьего управления приведут к разрушению науки. Если бы административные рычаги работали в творчестве и науке, то Северная Корея был бы чемпионом по числу нобелевских лауреатов, а этого не происходит и не произойдет. Академия наук отличается от департаментов и министерств тем, что там царит дух свободы и независимости».
С уважением, Морозов Валерий Борисович

Аватара пользователя
morozov
Сообщения: 33089
Зарегистрирован: Вт май 17, 2005 18:44
Откуда: с Уралу
Контактная информация:

Re: Куда мы идем? Куда мы пришли?

Номер сообщения:#176   morozov » Пн июл 21, 2014 3:10

«Шеф, всё пропало!»

15 июля 2014 года. ТрВ № 158, c. 7, "Комментарии"
Рубрика: Наука и общество


Публикуем комментарии ведущих российских ученых на письмо А.А. Фурсенко президенту В.В. Путину

ИзображениеДмитрий Вибе,

докт. физ-мат. наук, зав. отделом физики и эволюции звезд Института астрономии РАН:

Как-то скучно это комменти ровать. «Шеф, всё пропало! Гипс снимают, клиент уезжает!» Ничего нового.

ИзображениеАндрей Ростовцев, докт. физ-мат. наук, соорганизатор проекта «Диссернет»:

Озабоченность А. Фурсенко, несомненно, имеет под собой реальную основу. Положение в науке на сегодняшний день гораздо более драматично, чем это описано в письме. Однако выводы и рекомендации по выходу из кризиса делаются, на мой взгляд, принципиально ошибочные.

Главная проблема научного мира в России — перевернутая с ног на голову пирамида обустройства научной жизни. Самые низовые слои (научные коллективы) лишены любых полномочий, академической свободы и финансовой самостоятельности. Вместо этого они обременены непомерной отчетностью перед вышестоящими бюрократами. В таком положении ни при каких условиях реальная наука развиваться не может. Никакая смена приоритетов развития не поможет, поскольку сам механизм развития умерщвлен. Этот механизм основан на конкретных ученых, а не на статусных представителях Совета по науке при Президенте РФ.

Если бегство капитала из страны можно легко измерить, то бегство научного капитала оценить пока сложно. Оно, очевидно, пропорционально выводу рыночных активов за рубеж. Точно так же, как для привлечения инвестиций необходимо создавать благоприятный климат для рядовых предпринимателей, так и для развития науки в стране необходимо создавать тепличные условия для работающих ученых.

Главный аргумент против создания тепличных условий для ученых в России — низкая эффективность научных исследований. С этим придется мириться. Причем терпеть это придется много лет, пока ситуация не выправится. Общество должно рассматривать такое обременение в качестве штрафа за долговременное пренебрежение к миру живой науки.

ИзображениеАндрей Цатурян,

докт. физ-мат. наук, ведущий научный сотрудник Лаборатории биомеханики НИИ механики МГУ, сопредседатель Совета ОНР:

Из трех названных А.А.Фурсенко принципиальных шагов по улучшению состояния науки («реорганизация академического сектора науки, выделение и поддержка группы ведущих университетов, ориентированных на научные исследования, создание полноценного института грантового финансирования — Российского научного фонда») первый был откровенно деструктивным и выбил из нормального режима работы тысячи

ученых, второй носил бюрократический и «компанейский» характер и оснастил некоторые университеты дорогостоящим оборудованием, с «распилом и откатом» значительной части затраченных на его закупку средств. Теперь на многих из этих приборов и установок просто некому работать, и уж точно не на что покупать расходные материалы, не говоря уже о том, чтобы приборы ремонтировать. Наконец, третий «шаг», возможно, и сработает, но пока никто из руководителей грантов РНФ даже первой волны не получил ни копейки, а победители остальных конкурсов не объявлены, так что об отдаче говорить слишком рано.

Из предложенных «проектов» могу оценить только один: создание новых лекарств для борьбы с инфекциями. В ситуации, когда в РФ весь размер конкурентоспособной науки о жизни меньше, чем в одном ведущем университете США, постановка такой задачи представляется чистой «маниловщиной» и очередным «распилом».

Вместо того чтобы создать условия для работы и удержать от эмиграции немногих имеющихся в стране конкурентоспособных ученых и их молодых учеников (например, убрав таможенные и бюрократические препоны и поборы при приобретении приборов и расходных материалов), предлагаются уже показавшие свою полную несостоятельность распильно-организационные мероприятия: распахать «технологическую долину» в умирающем от старости и неповоротливости «Титанике» МГУ, проводить приоритетное, т.е. неконкурсное финансирование перечисленных проектов через РНФ и Госпрограмму развития науки и технологий в РФ.

И, наконец, сосредоточить все финансовые и административные рычаги в руках Совета по науке и образованию при Президенте РФ и соответствующего управления Администрации президента РФ, оперативное руководство которыми по счастливому стечению обстоятельств осуществляет именно А.А. Фурсенко.

ИзображениеМихаил Фейгельман,

докт. физ-мат. наук, зам. директора Института теоретической физики им. Ландау РАН:

Ключевой идеологический мотив «программы Фурсенко» (если она, в самом деле, заключена в приведенном тексте) похож на то, что написала бы обезьяна из басни Крылова, если бы умела писать. «Интеграция российской науки в мировое пространство» была проведена примерно так же, как та обезьяна с попавшими ей в лапы очками обращалась. Теперь, обидевшись на результат собственной глупости, она решает, что очки ни к чему не пригодны и их надобно выбросить. Всё остальное в «программе»- это очередной вариант технологии распила и отката, отличающийся от прежних только удобством ее применения именно для автора программы.

ИзображениеКонстантин Северинов,

докт. биол. наук, зав. лабораторий в Институте молекулярной генетики и Институте биологии гена РАН, профессор Сколтеха:

Почти каждая фраза в письме А.А.Фурсенко вызывает вопросы. Налицо масса передергиваний и логических нестыковок, которые не делают чести аналитикам, готовившим письмо. Возражения достаточно очевидны, на них не хочется тратить время. Что касается указанных в письме проектов, то предложение заняться антибиотиками это, безусловно, большой шаг вперед. Так же, как и озвученное А.А. в программной статье в журнале «Эксперт» «Научные нужды страны» [1] предложение заняться на современном уровне лечебными бактериофагами.

И это даже не потому, что мои лаборатории активно занимаются тем и другим. Просто российская биомедицина в ближайшее время не сможет составить никакой реальной конкуренции развитым зарубежным странам в «модных» направлениях типа генной медицины, борьбы с раком, разработке терапий на основе стволовых клеток и т.д. Искать ниши, в которых мы можем добиться существенных результатов, необходимо исходя из понимания наших сильных сторон, а не того, что за границей открываются соответствующие программы (а именно так было с нано- и когнитехнологиями).

Указанные А.А. направления, безусловно, социально значимы и сильно связаны с биоинформатикой, единственной областью, в которой наши позиции относительно сильны. Работы по указанным направлениям потребуют изучения огромного количества природных образцов (почв, вод, воздуха, и т.д.), и здесь наша страна занимает очень выгодное положение.

С другой стороны, оба направления уже активно разрабатываются в Европе, США и Японии, и обе области стремительно технологизиру-ются (так что вскоре исследования станут ничуть не менее затратными, чем работы по «модным» биомедицинским темам) и уже сейчас требуют очень развитой научной инфраструктуры. Поэтому планы начать работы в долине МГУ которая откроется не раньше 2018 года [2], надо пересматривать.

ИзображениеПавел Чеботарев,

докт. физ.-мат. наук, г.н.с. Института проблем управления им. В.А. Трапезникова РАН:

Основа современной науки — свободная циркуляция идей и людей, приводящая к сотрудничеству. Российский сегмент, составляющий 2-3% мировой науки, может нормально развиваться только как часть ее организма. Ясно, что установка на обособление этого сегмента приведет к его полному загниванию. В результате замены мировых научных критериев на «суверенные» и ослабления и так скудных международных связей главенствующее положение в российской науке займут «ученые» вроде Петрика, всевозможные демагоги и имитаторы.

Но сегодня на науку ложится тень политики. Обострение разногласий между Россией и наиболее развитыми странами усиливает ее обособление; в воздухе, как топор, висит уже идея опоры на собственные силы (чучхе). А дыра в бюджете усиливает дух утилитаризма.

Чиновники сразу пытаются оседлать любой лозунг дня. А. Фурсенко в письме В. Путину настаивает на необходимости «незамедлительных изменений в организации российской науки» и заявляет: «Интеграция российской науки в мировое научное пространство, вопреки ожиданиям, не сделала ее более эффективной». Этот пассаж подводит к выводу: курс на интеграцию был ошибочен и должен быть отменен.

Что взамен? «Принцип независимости» (от заграницы) при выстраивании научно-технической политики. В качестве положительного примера приводится советская модель времен холодной войны: «… Если в советское время, несмотря на активные действия наших конкурентов по сдерживанию развития науки в СССР, мы оставались конкурентоспособными по целому ряду направлений, то в настоящее время Россия практически полностью отказалась от собственных новых амбициозных проектов».

В противоположность этой «борьбе за независимость» сегодня практически все крупные передовые научные проекты осуществляются в международной кооперации. «Собственные амбициозные проекты» -это в основном военные проекты стран-изгоев, не отличающиеся никакой новизной.

Кроме того, после двух десятилетий фактического нефинансирования мощь российской науки и ее способность развиваться автономно сильно уступают показателям советской. Поэтому успешность будущих «собственных амбициозных проектов» не вызывает сомнений лишь в части освоения мега-бюджетов.

Второй предмет письма — «основные направления» развития научно-технической сферы. Один из пунктов предлагаемых Фурсенко мер предусматривает работу по их выбору. Но в другом пункте он уже готов их назвать (как можно догадаться, направления эти сугубо утилитарны). Мало того, он считает нужным уже до конца текущего года «структурировать подведомственные ФАНО институты, выделив группы, которые обеспечивают реализацию» этих направлений. Положив начало кастовой сегрегации ученых, Фурсенко идет дальше и перечисляет конкретные проекты, эффективное управление которыми обеспечит, как он имеет «все основания полагать», российским коллективам «место среди мировых лидеров». И еще в одном пункте своих мер предлагает «обеспечить приоритетное финансирование перечисленных проектов».

Почти всякий, кто имеет какое-то отношение к российской науке, без труда опишет главные последствия реализации этой концепции, одобрение которой президентом страны уже получено.

ИзображениеЮрий Ковалев,

докт. физ.-мат. наук, зав. лабораторией Астрокосмического центра ФИАН, руководитель научной программы проекта «Радиоастрон», член Совета по науке Минобрнауки РФ:

Считаю, что государство имеет право формулировать приоритеты. В этом подходе как таковом кри-м и н а л а в принципе нет. Однако дьявол, как всегда, в деталях.

Деталь 1: по факту эти приоритеты (ссылаюсь на опыт последних лет) только и получают значительное финансирование. То есть остальные области страдают в значительно большей степени, чем нужно для всестороннего научного и технического развития страны.

Деталь 2: все приоритеты — прикладные в большей или меньшей степени. Однако говорилось уже неоднократно (не собираюсь повторять тут кучу статьей в ТрВ на эту тему), что именно развитие фундаментальной науки создает базу. Причем сразу замечу, что развитие фундаментальной науки даст толчок и экономике, и высоким технологиям. Ведь именно новые инфраструктурные проекты фундаментального характера ставят сложнейшие задачи перед технологиями. Примеры, близкие мне из астрономии: ELT, ALMA, SKA. Естественно, суперколлайдер.

Деталь 3: а судьи кто? Есть серьезное беспокойство, что предлагаемая для принятия окончательных решений структура (Совет по науке при Президенте и его президиум) имеет немало членов с серьезным конфликтом интересов.

На последнем Совете по науке МОН мы обсуждали вопрос как раз принятия решений по инфраструктурным проектам. Мы обсуждали, что государство почти полностью сосредоточилось на прикладных ЦКП (центры коллективного пользования), а есть громадное количество фундаментальных задач, требующих новых больших инфраструктурных проектов. И их постройка, несомненно, толкнет вперед технологии. Было высказано предложение о том, как провести отбор приоритетных фундаментальных задач и соответствующих им инфраструктурных проектов. (См. пресс-релиз [3].)

ИзображениеСергей Нечаев,

докт. физ.-мат. наук, ведущий научный сотрудник сектора математической физики ФИАН, Directeur de Recherche au CNRS Universite Paris-Sud, Орсэ, Франция.

Эмоционально это письмо вызвало тошнотворное ощущение стандартной игры российских чиновников: один делает вид, что произносит что-то умное и значимое, а другой делает вид, что принимает решения.

В действительности к науке и к тем, кто ее делает, сказанное не имеет никакого отношения, но вполне демонстрирует административный восторг, необходимый для карьерных продвижений.

Мне кажется, что глобальные задачи типа изложенных не нужно даже пытаться ставить в силу заведомой невозможности их выполнения. Точно так же можно поставить задачу начать разработку полезных ископаемых на Луне…

Печальное положение науки в России и положение России в мировом сообществе позволяет надеяться сейчас лишь на стратегию «малых шагов», типа:

• участие в совместных научных проектах с зарубежными странами,

• развитие российского института постдоков (в том числе и приглашение постдоков из-за рубежа),

• развитие нормальной системы грантов типа РФФИ с зарубежной экспертной оценкой, допуск специалистов (в не чиновников) к распределению денег, и снижение бюрократической нагрузки на грантополучателей.

А вообще главное, конечно, в общей атмосфере кафкианско-го бреда и интеллектуальной подавленности: ученые в неволе не размножаются…

ИзображениеАлексей Кондрашов,

канд. биол. наук, профессор Института биологических наук и кафедры экологии и эволюционной биологии Мичиганского университета США, создатель и зав. лаборатории эволюционной геномики факультета биоинформатики и биоинженерии МГУ:

Это письмо вызывает ряд вопросов.

Первый абзац. Никакой пользы от «принципиально важных шагов, сделанных за последние два года» ждать пока что нельзя — слишком рано. Вред от реформы может наступить сразу, но польза — всегда с задержкой. Полагаю, что создание РНФ, который только-только раздал первые гранты, может быть полезным.

Второй абзац. А что, «интеграция российской науки в мировое научное пространство» уже произошла? Когда в МГУ (уж не будем про другие вузы) открывается вакансия профессора, об этом публикуют объявление в Nature? Что касается «сформулированных за рубежом приоритетов» и общей второсортности российской науки (немногочисленные исключения лишь подтверждают это правило), то это, к сожалению, верно.

Третий абзац. Описанная ситуация возникла прежде всего из-за того, что профессор МГУ на свое жалование не сможет купить квартиру в Москве никогда.

Четвертый и пятый абзацы. «Риски влияния внешних факторов» -не главная беда от второсортной науки, хотя можно и о них сказать. Но вот про куплю-продажу совсем не понял. А если бы в России была первоклассная наука — это гарантировало бы продаваемость нефти?

Шестой абзац. Про международную ситуацию всё верно — агрессия против Украины нанесла, среди прочего, огромный вред российской науке. Он заключается, прежде всего, не во всяких санкциях и бойкотах, а в трудноизмеряемом настроении западных научных элит, которые перестали воспринимать Россию как часть цивилизованного мира. Единственный правильный (во всех смыслах) способ с этим бороться — это с извинениями вернуть Крым и перестать поддерживать сепаратистов. Но поскольку об этом речи не идет, приходится придумывать паллиативные меры.

Седьмой, восьмой и девятый абзацы. Независимость и конкурентоспособность — это, конечно, хорошо, но сформулированы эти принципы слишком широко. «Нормальное функционирование государства и общества, высокая обороноспособность страны, обеспечение минимальных жизненных стандартов».. (А в следующем абзаце — так даже и высоких!) Это всё — задачи науки? Если так, то Президентом России должен быть Фортов…
Затем А.А. Фурсенко предлагает 4 «проекта», которые усилят независимость и конкурентоспособность. Проекты вполне осмысленные, но можно предложить множество других, столь же осмысленных. Навскидку:

• новые антибиотики — спору нет, очень важно, но борьба с сердечно-сосудистыми заболеваниями еще важнее — более половины смертей в России происходит от них,

• два из четырех проектов — про энергетику, а где, к примеру, на-нотехнологии?

К сожалению, я не разделяю оптимизма А.А. Фурсенко, полагающего, что «в случае создания эффективной системы организации и управления перечисленными проектами» «российские научные коллективы займут место среди мировых лидеров», Это в области «информационных и коммуникационных технологий»? А что, американское государство как-нибудь организовывало проекты Билла Гейтса и Стива Джобса и потом ими управляло?

Предложенные для решения поставленных задач меры противоречат друг другу:

• Технологическая долина МГУ -хорошо, но мало — в США при каждом серьезном университете есть какой-нибудь технопарк или бизнес-инкубатор.

• Пункт про приоритетные направления прямо противоречит сформулированным ранее 4 проектам, поскольку в эти направления попала вся биология и медицина (а не только антибиотики). А биология с медициной, это, по затратам — бо -лее половины современного естествознания — так что какие уж тут приоритеты.

• Затем говорится про «координацию работы по выбору основных направлений развития научно-технической сферы» — хотя вроде бы направления уже выбраны?

Критиковать легко, а что предложил бы начальству я (не выходя за рамки собственно организации науки)?

• Способствовать действительной интеграции Российской науки в мировую.

• Осуществить децентрализацию науки. Когда Путин является председателем совета попечителей ведущего вуза страны -это путь в никуда. Обама никак не причастен к управлению Гарвардом.

• Обуздывать свое желание всем управлять. Если когда-нибудь Российские ученые смогут сформулировать собственные (осмысленные!) приоритеты, произойдет это не попечением властей, а потому что Васе Иванову пришла в голову хорошая идея.

• Финансировать науку за счет честно раздаваемых грантов (хочется верить, что РНФ — шаг в правильном направлении).

• Выгнать министров и прочих госслужащих с ворованными диссертациями.

1. http://expert.ru/expert/2014/11/nauchny ... i-stranyi/

2. www.interfax.ru/russia/381657

3. http://sovet-po-nauke.ru/info/17062014-press-release
С уважением, Морозов Валерий Борисович

Аватара пользователя
morozov
Сообщения: 33089
Зарегистрирован: Вт май 17, 2005 18:44
Откуда: с Уралу
Контактная информация:

Re: Куда мы идем? Куда мы пришли?

Номер сообщения:#177   morozov » Вт июл 22, 2014 17:08

Поступил новый комментарий на запись "«Шеф, всё пропало!»".
http://trv-science.ru/2014/07/15/shef-vsjo-propalo/

Автор: Анна
Комментарий:
Удивительно, что господа управленцы не только полагают, что сложной системой,
каковыми являются общество и наука, можно рулить с помощью указов и наказов, но и
ЖДУТ ПОЛОЖИТЕЛЬНЫХ РЕЗУЛЬТАТОВ!

Читайте классику, господин Фурсенко: (дословно цитат не помню, но смысл перескажу)
"Если я прикажу своему генералу обернуться морской чайкой, а он не выполнит приказа,
то кто будет виноват?" ("Маленький принц")
"С таким же успехом специально созданная комиссия может из Лондона управлять
кораблем, захваченным ураганом в Индийском океане" ("Ярмарка тщеславия")
С уважением, Морозов Валерий Борисович

Аватара пользователя
individ
Сообщения: 1781
Зарегистрирован: Вс июн 08, 2014 19:15

Re: Куда мы идем? Куда мы пришли?

Номер сообщения:#178   individ » Вт июл 22, 2014 19:40

Когда я маленький был - всегда думал.
Учёные - это такие люди которых научили так хорошо думать, что они сразу всё придумывают.
Вот спросили почему птички летают?
Они бац и сразу все расчёты. Сразу показали где какие эффекты появляются и как построить оптимальную конструкцию.

Жизнь оказалась прозаичнее. Они такие же идиоты как среднестатистические граждане.
То же любят на тёпленьком месте греться.
Пускай в миллионный раз рассуждают, что такое масса или волна. Кому от этого плохо?

Беспокоит другое. Вот появилась у человека идея. Может для этих гигантских умов кажется не значительной.
Если учёному надо потратить часть своего времени чтоб это напечатали.
Другие тратят 99,9999999% своего времени в надежде, чтоб кто нибудь хотя бы выслушал.

Вот я вожусь со своими Уравняшками. Они мои. Потому - что они того, кто первый напишет их решения.
Ну так вот. Иногда обидно становится. Я постоянно привожу такие примеры.
Находит целая компания какое нибудь частное решение
http://math.stackexchange.com/questions ... 484#872484
Все Вау! И напечатали сразу в нескольких книжках, сотнях журналов и т.д.
Я написал туда 4 формулы. Если настроение будет ещё туда напишу.
И что? Дураком называют.

Вот Морозов то же меня называет дураком. Хотя сколько раз я его не просил показать хоть одну книжку в котором была формула даже такого простого уравнения как X^2+Y^2=aZ^2
Нету в России ни одного форума где могу свои формулы нарисовать и где можно обсудить.
Сразу прибегает - эта банда учёных с доцентами. Начинается истерика с оскорблениями.

На буржуинновых форумах гораздо спокойнее и рациональнее. Можешь делать? Делай. Никто слово не скажет.
Одно, что плохо они своих только печатают.

Аватара пользователя
morozov
Сообщения: 33089
Зарегистрирован: Вт май 17, 2005 18:44
Откуда: с Уралу
Контактная информация:

Re: Куда мы идем? Куда мы пришли?

Номер сообщения:#179   morozov » Чт сен 18, 2014 3:36

Первый пошел

09 сентября 2014 года. ТрВ № 162, c. 1, "Наука и общество"
Михаил Гельфанд
Рубрика: Наука и общество
Изображение

Рис. М. Смагина
Россия — страна с непредсказуемым настоящим. Вот рабочая группа ФАНО в спорах подготовила регламент и критерии оценки результативности научных организаций [1], и приличный документ получился, а в это время Бонапарт переходил границу — то есть А.А. Фурсенко писал письмо В.В. Путину о том, как на самом деле надо реформировать науку. После публикации в «Троицком варианте» [2] эти предложения не критиковал только ленивый [3, 4], но начальство сказало: «Надо!», другое начальство взяло под козырек, и появились предложения ФАНО по укрупнению академических институтов [5]. Ну, а дальше начались соревнования по национальному виду спорта — кто первый добежит со своими предложениями до правильного уха.

Изображение
И.А. Соколов (фотография с сайта ИПИ РАН)

Первым был главный ученый секретарь президиума РАН Игорь Анатольевич Соколов, предложивший создать Федеральный научный центр информационных и коммуникационных технологий путем слияния трех институтов РАН — руководимого самим академиком Соколовым Института проблем информатики, а также Института системного анализа и Института проблем управления. Удивлены? Я нет. В прошлом году, участвуя вместе с Игорем Анатольевичем в одной телепередаче [6], я обратил внимание, какими аргументами он защищает РАН. Он говорил, что в академии всё хорошо, она сама проводит необходимые изменения, РАН как система организации науки идеальна. «Не мы должны реформироваться, а под нас должны реформироваться», — сказал он. Почему-то было очевидно, что судьба и РАН, и институтов и лабораторий, и вообще российской науки его как-то не очень волнует, коль скоро будет сделано «под него». Так и оказалось.

План академика Соколова прост и элегантен. Три института сливаются в новый центр. Здание одного из них, ИСА, передается Сбербанку — точнее, не само здание, а земля под ним. Дело в том, что центральному офису Сбербанка уже давно тесно в своем здании на улице Вавилова, а ИСА как раз рядом. Конечно, Сбербанк не будет сидеть в здании постройки 70-х, но ведь на его месте можно построить что-то современное. Сотрудники же ИСА будут переведены в здание ИПУ, предварительно очищенное от арендаторов; сколько поместится, остальные в расход. Ну и что, что директор ИПУ академик С.Н. Васильев узнал про эту перспективу из третьих рук, — его никто особо и не спрашивает. А цель выбрана хорошо не только географически, но и политически — за ИСА в его современном состоянии и заступаться-то как-то странно, разве что за отдельные приличные группы, ну так их (надеюсь) сохранят.

Еще раз, по слогам: это операцию задумал и провел главный ученый секретарь ПРАН. Это ли не пример для подражания? Теперь ясно, как на самом деле будет проходить реформа. Внимательно смотрите по сторонам: никто никуда не бежит? Никто не хочет присоединить вас к себе? А кому вы тогда нужны?

Полезно понимать, что такие слияния — это не просто изменение вывески или переезд. Институты полностью теряют независимость, потому что юридическое лицо будет одно — у головного центра. Пропадает бренд РАН, у вновь создаваемых центров его уже не будет.

Наконец, что самое важное, речь уже не идет о содержательной оценке научного уровня институтов и подразделений, а только лишь об административном ресурсе, которым располагает тот или иной директор.

Не то чтобы проект академика Соколова был заведомо плох; возможно, он разумен. Но, казалось бы, должность в руководстве РАН предполагает нечто большее, чем возможность оперативно урвать жирный кусок. Принято, что капитан последним покидает тонущий корабль. Первыми бегут крысы.

Михаил Гельфанд

P.S. Редакция отправила эту статью И.А. Соколову за несколько дней до публикации, ему было предложено опубликовать свой комментарий. На момент выпуска газеты никакого комментария от И.А. Соколова, увы, не поступило.

1. Рабочая группа ФАНО России согласовала проект методики оценки эффективности научных организаций. 28.07.2014 (www.fano.gov.ru/ru/offcial/news/index.php?id_4=22370).

2. ТрВ-Наука, № 158. 15.07.2014 (http://trv-science.ru/2014/07/15/dokument-8/).

3. «Шеф, всё пропало» // ТрВ-Наука, № 158. 15.07.2014 (http://trv-science.ru/2014/07/15/shef-vsjo-propalo).

4. Гельфанд М. Зачем в Кремле придумали «суверенную» российскую науку // Форбс. 22.07.2014 (http://www.forbes.ru/mneniya-column/ver ... kuyu-nauku).

5. ФАНО: Предложения по структуризации сети научных организаций, подведомственных ФАНО России. 14.08.2014 (www.saveras.ru/archives/10154).

6. Реформа Академии наук: возможна ли альтернатива? // Тем временем с Александром Архангельским (http://tvkultura.ru/video/show/brand_id ... _id/603231).
Изображение

Москва, пересечение пр. 60-летия октября и ул. Вавилова. Слева — центральный офис сбербанка, справа — институт системного анализа РАН (Google Maps)
С уважением, Морозов Валерий Борисович

Аватара пользователя
morozov
Сообщения: 33089
Зарегистрирован: Вт май 17, 2005 18:44
Откуда: с Уралу
Контактная информация:

Re: Куда мы идем? Куда мы пришли?

Номер сообщения:#180   morozov » Пн окт 20, 2014 4:13

Сергей Борисович Попов - российский учёный-астрофизик и популяризатор науки, доктор физико-математических наук, старший научный сотрудник Государственного астрономического института им. П.К. Штернберга.

С уважением, Морозов Валерий Борисович

Ответить

Вернуться в «Дискуссионный клуб / Debating-Society»