Куда мы идем? Куда мы пришли?

Модераторы: morozov, mike@in-russia, Editor

Аватара пользователя
morozov
Сообщения: 30459
Зарегистрирован: Вт май 17, 2005 18:44
Откуда: с Уралу
Контактная информация:

Re: Куда мы идем? Куда мы пришли?

Номер сообщения:#181   morozov » Пт окт 24, 2014 0:38

1 октября 2012 года в киноклубе Filmdocru, что в кафе "Март", произошло уникальное событие: публике был представлен фильм студии "Леннаучфильм" "Структура вакуума", который подвергся резкой критике со стороны учёных. Научное сообщество было крайне возмущено тем, что бредовая лженаучная теория была подана в нём как уникальные открытие и изобретение. На заседание клуба, который вёл доктор физико-математических наук, популяризатор науки и известный учёный астрофизик Сергей Попов, пришли как и настоящие учёные, так и сторонники лженаучных теорий, а также фрики и безумцы. Дискуссия была "жаркой". Здесь представлена полная версия события в записи с двух камер.

С уважением, Морозов Валерий Борисович

Аватара пользователя
morozov
Сообщения: 30459
Зарегистрирован: Вт май 17, 2005 18:44
Откуда: с Уралу
Контактная информация:

Re: Куда мы идем? Куда мы пришли?

Номер сообщения:#182   morozov » Сб ноя 01, 2014 13:42

РОССИЙСКОЕ КЛАССИЧЕСКОЕ ОБРАЗОВАНИЕ: КАМО ГРЯДЕШИ?

В процессах реформирования высшей школы, происходящих сегодня, практически не используется потенциал академических институтов. Однако именно этот потенциал можно использовать для создания образовательной структуры нового типа — сетевого исследовательского естественно-научного университета. С таким предложением выступил член-корреспондент РАН Александр Горбацевич. Стоит обратить внимание на то, что автор проекта одновременно и работает в академическом институте, и руководит кафедрой в высшей школе. Реализация проекта, по его мнению, даст реальные результаты и обеспечит конкурентоспособность России на международном образовательном рынке.

СПРАВКА

Александр Алексеевич Горбацевич

Член-корреспондент РАН по Отделению нанотехнологий и информационных технологий РАН (специальность «наноэлектроника»). Специалист в области физики твердого тела, полупроводниковых гетероструктур и элементной базы микро- и наноэлектроники. Работал исполнительным директором Научно-образовательного центра ФИАН и МИЭТ «Квантовые приборы и нанотехнологии», первым проректором по научной и учебной работе Санкт-Петербургского академического университета — научно-образовательного центра нанотехнологий РАН. В настоящее время — главный научный сотрудник Физического института им. П.Н. Лебедева РАН (ФИАН), заведующий кафедрой «Квантовая физика и наноэлектроника» Национального исследовательского университета «МИЭТ».


Изображение

На фото: член-корреспондент РАН Александр Алексеевич Горбацевич



Александр Алексеевич, рассматривая столь широко обсуждавшуюся новую модель высшего образования, нельзя не отметить её некомплиментарность относительно сложившемуся в советской системе принципу разделения науки на фундаментальную и прикладную. Решает ли новая модель вечную проблему отечественной науки - доведение разработок до промышленного производства?

Как должны соотноситься такие понятия как фундаментальная наука, прикладная, инновации и образовательная деятельность? Вопрос этот общий, а все ответы на него — для любой организации, для любого коллектива, любого сообщества — сугубо индивидуальные и разные. Например, ФИАН с его передовыми исследованиями — это, казалось бы, чисто фундаментальная наука — именно так всегда воспринимались его роль и миссия. Однако четкой грани между прикладной и фундаментальной наукой нет и здесь.

Новая модель, которая широко обсуждалась, — это модель университетской науки по западному образцу. А там разделения на фундаментальную и прикладную науку нет, в университетах соседствуют естественно-научные и инженерные (например, Electrical engineering) факультеты. И нельзя сказать, чтобы это было в ущерб фундаментальным исследованиям. Научных открытий, нобелевских лауреатов в университетах мира, и особенно в США, как известно, много. И инновационная, и прикладная составляющие там исключительно развиты: всевозможные стартапы, которые буквально на глазах вырастают в гигантов индустрии… И именно в университетской среде там процветает венчурный капитализм. Вот почему ответ на этот вопрос далеко не очевиден. Но модель, которая доказала свою эффективность, существует. И я считаю, что ее нужно просто принять как факт и использовать: проанализировать, адаптировать каким-то образом, приспособить и вписаться.


Изображение

На рисунке: Структурное сравнение систем образования



Каково место и какова роль тогда в этом процессе академических институтов, таких как ФИАН, да и самой Российской академии наук, в частности?

И Академия, и ФИАН должны заниматься — и занимаются — образовательной деятельностью. При этом, искать новые формы, - отличные от тех, которые сложились и прекрасно себя зарекомендовали в советскую эпоху. Это тем более важно, что после реорганизации 2013 года Академия насущно нуждается в глобальных проектах, которые смогли бы поддержать единство институтов Академии в новых условиях и способствовали бы сохранению единого интеллектуального пространства.

Роль ФИАНа в развитии отечественной науки, его положение и возможности таковы, что он имеет некое «историческое право» на инициативу. То есть право, конечно же, имеют все, однако по пальцам можно пересчитать те места в стране, где подобная инициатива имела бы шансы на благополучное развитие. Одно из таких мест - безусловно, ФИАН. Поэтому, я думаю, имеет смысл начинать и пробовать.

Инновации, трансформации, модернизации… К сожалению, у нас есть печальный опыт, когда всё это заканчиваются просто сломом чего-либо. Поэтому надо попытаться найти такой вариант, чтобы новое возникало в естественной среде. И развивалось.

Зарождение нового качества в привычной среде возможно, и необязательно в результате каких-то конфликтов. У меня, как раз такой опыт есть — в начале 90-х годов я оставил стезю чистого теоретика, и вместе с Юрием Васильевичем Копаевым мы организовали в Зеленограде первый в стране (горжусь, что придумал это название) Научно-образовательный центр «ФИАН и МИЭТ «Квантовые приборы и нанотехнологии». Он и сейчас успешно функционирует, принес массу плодов и, прежде всего, – в области прикладной науки. Сегодня это по-прежнему одна из лучших в стране технологических площадок (гермозон) для создания и исследования полупроводниковых приборов на основе гетероструктур. То есть, всё это никому не помешало, «выросло само».

Сейчас власть апеллирует к научному сообществу с призывом «давайте результат». Возникли всяческие проекты, программы, исследовательские университеты. Пошли деньги — мегагранты, комплексные гранты... Но эффект пока существенно меньше ожидаемого. Однако, именно таким образом властью и обществом был сформулирован запрос на создание университетов мирового класса.

Первые крупные инвестиции в вузы в 2006-2007 гг. были связаны с поддержкой инновационно-образовательных программ вузов (от 400 миллионов рублей до одного миллиарда рублей). Затем появилась программа развития исследовательских университетов (типичный объем финансирования одного исследовательского университета на пять лет - один и восемь десятых миллиарда рублей). То есть деньги вполне достаточные, позволяющие вложить в какую-либо тематику сумму, допустим, в сто миллионов или даже больше. Тем не менее значимых результатов пока не появилось. К этому можно было бы отнестись спокойно и продолжать работать. Однако ситуация в науке непрерывно меняется. Оборудование закупается, но пока сформируется устойчивый коллектив, оно уже становится менее актуальным или вообще морально устаревает. А что дальше? На самом деле это очень тревожный вопрос. И Академия, думаю, должна предлагать какие-то конструктивные инициативы. Это все-таки старейший демократический институт, многократно доказавший свою эффективность.



Как вы представляете участие Академии в этом процессе и, прежде всего, - в образовательной деятельности?

Ожидать, что, несмотря на реорганизацию Академии, которая не прибавила ни уверенности в завтрашнем дне, ни финансовой устойчивости, сотрудники академических институтов просто уйдут в университеты, которые гораздо более «заадминистрированы», не приходится. И здесь есть еще одна проблема — соотношение дееспособных специалистов и — плохое слово, конечно, — «балласта». Ну, понятно же, что в вузовской среде работали и продолжают работать люди, получившие в свое время хорошее образование, но долгое время наукой активно не занимавшиеся. В силу разных причин. Ведь чтобы сохранить форму в тяжелых социальных условиях, требовались какие-то экстраординарные волевые качества. Особенно это касается специалистов, которые связаны с экспериментальной работой. Но все равно они - носители знаний, интеллекта, опыта… Они составляют культурную среду. Так вот, синтез образования и науки позволяет эту проблему как-то смикшировать. А образовательная деятельность в этом плане имеет гораздо более гибкие и широкие рамки. То есть специалист, может быть, уже не функционирует полноценно как исследователь, но такой вот неизбежный в нашей системе переходный период можно и нужно использовать во благо. Он может передать свой опыт, может преподавать. А если возникает какая-то творческая «суета», у людей открывается второе дыхание — в результате общения с заинтересованной и мотивированной молодежью. Такие примеры есть. И поэтому, если бы хотя бы некоторые академические институты структурно вошли в общий учебный процесс, это существенно изменило бы всю атмосферу — больше молодых лиц, дополнительная осмысленность жизни и источник интеллектуального удовлетворения у старших.



То есть можно представить, что это не ограничится более широким участием учёных РАН в работе со студентами и аспирантами, а повлечет за собой существенные изменения в структуре и функциях институтов?

Да, это требует, конечно, и серьезных организационных мер, направленных на изменении роли и места академических институтов в образовательной системе страны. В настоящее время закреплен законодательно и практически реализован переход на двухуровневую систему высшего образования. С этим напрямую связан и вопрос о месте академических институтов в образовательном процессе в стране. В прежней системе «специалист—аспирантура» в какой точке мог войти в этот процесс академический институт? Очевидно, только с уровня аспирантуры, потому что заниматься общеобразовательной подготовкой, учить дифференцировать-интегрировать, конечно, никаких резонов не было. Это давалось на уровне высшей школы.

Теперь же подготовка магистров в значительной степени должна иметь характер (или, по крайней мере, признаки) подготовки исследователей. А вопрос о месте академических институтов в новой структуре высшего образования вовсе не так очевиден. Полагаю, уже с магистратуры нужно начинать этот процесс. Безусловно, человек, получающий степень магистра, должен обладать навыками исследователя (как и во всем мире). Но, с другой стороны, — это распространено на Западе — должна быть и аспирантура без магистратуры (немного продолжительнее, - пятилетняя). То есть исследовательский процесс, как элемент образования, начинается уже после уровня бакалавра.

Включение в этот процесс академических институтов — сложный организационно-административный вопрос. Хотя мы знаем, что прецедент уже есть — академический университет Жореса Ивановича Алфёрова (Санкт-Петербургский академический университет — научно-образовательный центр нанотехнологий РАН), где я последние годы работал. Но там-то как раз было прямое распоряжение правительства о том, чтобы передать университету функции подготовки магистров. Я считаю, - это, безусловно, удачный опыт. Он логично вытекает из всей истории, из современного состояния академических институтов.

Переход к новой модели высшего образования, новой «технологии» образования мог бы быть наиболее эффективно реализован именно на базе академических институтов. «Технология» эта является болезненной практически для всех традиционных высших учебных заведений. Но в новой образовательной академической структуре она может совершенно неожиданно оказаться очень эффективной и продуктивной.



В чем же главная особенность этой модели образования с точки зрения процесса?

Это кредитно-модульная система образования, которая должна позволить студентам выстраивать индивидуальные образовательные траектории. То есть учебный план приобретет более индивидуализированные черты. Студенты выбирают себе предметы на год. И чем дальше, тем больше свободы выбора.

Что такое модуль? Это дисциплина, или часть большой дисциплины, или несколько дисциплин, тематически близких. И далее из них, как из лего, формируется некий узор или выстраивается пирамидка. При этом каждый модуль имеет свою трудоемкость. Принятая в Европе условная единица трудоемкости — кредит (credit). Для того, чтобы студент закончил учебный год, его учебный план должен иметь трудоемкость не менее шестидесяти кредитов. Все очень просто. Они должны быть совместимы, но вопрос совместимости более важен на низших ступенях. Кредитно-модульная система действует с первого курса, но степень свободы выбора там может быть поменьше.



Как это может сработать в наших условиях, ведь в России очень глубокие традиции транслирования знаний, ориентированные на ментальные особенности нации?

Для нас это непривычно, но по этим принципам уже начинает жить наша высшая школа. Полностью реализовать идею свободы формирования образовательной траектории в наших вузах, университетах сложно. И в первую очередь из-за социального фактора. Все штатные преподаватели должны преподавать, и никуда от этого не денешься. А это означает, что все-таки эти индивидуальные образовательные траектории будут не очень индивидуальными. И возможность выбора будет очень ограничена.

А при построении процесса обучения на базе академических институтов, свобода выбора может быть теоретически безграничной. Это будет естественным и не потребует каких-то затрат, не потребует коренной ломки. Необходимо лишь определенное организационное сопровождение. И никакой трагедии не произойдет, в отличие от вуза, если чьи-то модули не будут выбраны. Это абсолютно не критично ни для людей, ни для организации. Много специалистов, ученых Академии наук занимается преподаванием, но я не думаю, что для кого-то это основной источник средств существования. Скорее, это некая миссия, способ пополнения научной группы, важная функция удовлетворения потребности в общении с молодежью… Опять же, повторюсь, это не потребует больших затрат.

Такой подход ничему не противоречит и открывает совершенно фантастические возможности для реализации мобильности студентов. Ведь если мы в эту систему включаем широкий спектр академических институтов, то в принципе можно один год учиться в Москве, на полгода поехать в Петербург, на три месяца — в Новосибирск, и закончить магистерское обучение в академическом глобальном университете, допустим, во Владивостоке. Такие возможности предложить в мире никто не может, безусловно.

И по набору направлений институты, думаю, вполне конкурентоспособны. Может быть, это вообще единственный шанс России предложить на мировом образовательном рынке что-то конкурентоспособное. Этому может способствовать также грядущая реструктуризация академических институтов подведомственных ФАНО.

Сегодня институты, подведомственные ФАНО, обладают огромным кадровым потенциалом: более 10000 докторов наук, более 24000 кандидатов наук. Существует редкая возможность для создания в России с опорой на этот огромный потенциал новой формы интеграции науки и образования, отвечающей основным мировым тенденциям в этой области и опирающейся на уникальные исторические особенности нашего развития. Речь идет о сетевом исследовательском Академическом университете, действующем в масштабе всей страны на базе всех академических институтов естественно-научного и инженерно-технического профиля подведомственных ФАНО и предоставляющем научно-образовательные услуги мирового класса. Принципы организации такого университета: распределённый – без кафедр, мобильность в масштабе всей страны, гибкий предельно современный учебный план и, соответственно, гибкий кадровый состав с возможностью мягкой реинтеграции диаспоры.

Модель Академического университета науки и технологий показывает возможный путь решения трудной дилеммы современного образования: как создать его новые формы, не порывая с традициями и опираясь на лучшие достижения прошлого, многие из которых связаны с Академией наук.



В. Жебит, АНИ «ФИАН-информ»
С уважением, Морозов Валерий Борисович

Аватара пользователя
morozov
Сообщения: 30459
Зарегистрирован: Вт май 17, 2005 18:44
Откуда: с Уралу
Контактная информация:

Re: Куда мы идем? Куда мы пришли?

Номер сообщения:#183   morozov » Пн ноя 03, 2014 20:20

"Нам нужна новая эпоха Просвещения"


Изображение
Финалист премии "Просветитель" Борис Штерн – о наступающих темных веках и неограниченных возможностях человеческого разума

Сергей Добрынин

Опубликовано 27.10.2014 16:43

Радио Свобода вновь открывает серию интервью с авторами научно-популярных книг, вошедших в короткий список премии "Просветитель".

Первый собеседник – Борис Штерн, доктор физико-математических наук, старший научный сотрудник Института ядерных исследований РАН (Троицк) и астрокосмического центра ФИАН, автор книги "Прорыв за край мира". Штерн не только действующий ученый, но и главный редактор научно-популярной газеты "Троицкий Вариант – Наука", уделяющей много внимания драматическим событиям, происходящим в российской науке.

Хотя основной сюжет книги Бориса Штерна – космология и, в частности, теория инфляции, одна из линий написана в жанре научной фантастики. В ней рассказывается о вымышленных существах, обитающих в океане, вероятно, действительно скрывающемся под толстой ледяной коркой на одном из спутников Юпитера – Европе. Параллели между земной и европианской цивилизациями не ограничиваются стремлением тех и других мыслящих существ проникнуть разумом за границы своего мира (в случае обитателей Европы ясно очерченные ледяной коркой). Общество европиан, как и человеческое, переживает тяжелый кризис, вызванный распространением невежества и падением интереса к науке.

В интервью Радио Свобода Борис Штерн сделал мрачный прогноз о будущем российского общества, объяснил, почему старался не писать как Стивен Хокинг, и рассказал, чем теория инфляции важнее бозона Хиггса.

– Сначала кажется, что ваша книга о космологии вообще, но довольно быстро становится ясно, что она посвящена в первую очередь теории инфляции – очень быстрого расширения Вселенной в пору ее младенчества. Это так?

– Конечно. Вообще, торжество теории инфляции гораздо важнее открытия бозона Хиггса. О бозоне Хиггса мы просто более наслышаны, его ждали, его обнаружили, это было событие, сенсация для прессы. Инфляция – намного более мощная революция в науке, но она растянулась во времени, продолжаясь с начала 80-х годов. Сначала был переворот в теории, а в последнее десятилетие стали появляться данные наблюдений, которые новую теорию подтверждают.

– Когда вы поняли, что об этой революции нужно писать книгу?

– Лет пять назад. В 80-е годы я довольно много общался с людьми, которые, собственно, и придумали инфляцию: Андреем Линде, Алексеем Старобинским, Вячеславом Мухановым, мы ездили вместе на научные конференции. Хотя я профессионально этим направлением не занимался, оно мне было очень интересно. Много позже я снова встретил их на конференции и предложил: давайте я возьму у вас интервью, и сделаем книгу про инфляцию – мне к тому времени стало понятно, что смогу это сделать. Пошел слух, что я такую книгу собираюсь писать, меня стали со всех сторон подталкивать: давай, вот и издательство есть, тебе даже аванс заплатят. Но я не хотел спешить и серьезно взялся за дело только еще года через три, – наверное, потому, что мы с Валерием Рубаковым написали для газеты "Троицкий Вариант" несколько статей на эту тему. И я тогда подумал: почему бы не сделать не просто серию интервью, а что-то большее, где интервью будут только частью? Пусть я в этой области не профессионал, это даже хорошо, ведь есть такое правило: студент объяснит сложный момент другому студенту лучше, чем профессор. Вот я и выступил в роли более продвинутого студента. Конечно, мне нужен был профессионал, который мог бы отлавливать мои ляпы. Им стал Валерий Рубаков – мы и раньше писали вместе, в том числе и чисто научные статьи.

– Но кроме рассказа об инфляции, в книге есть более общее послание?

– Когда я стал писать, быстро понял, что рассказывать только про инфляцию мне не очень интересно. К счастью, это такой предмет, вокруг которого возникают красивые истории, касающиеся науки вообще. Например, Сахаров в дремучем 1963 году, отталкиваясь от неправильной модели Вселенной, предположил, что в ранней Вселенной "жили" стоячие звуковые волны, которые должны дать неоднородности плотности определенных размеров. Он думал, что из них со временем могли получиться какие-то космические объекты. Но модель была неправильная, и объекты при расчетах выходили слишком маленькими, какие-нибудь красные карлики. Много лет спустя эффект, который предсказал Сахаров, был обнаружен в реликтовом излучении. Только эти стоячие волны дали не звезды, а крупномасштабную структуру Вселенной. Он до этого не дожил. Вот так удивительно работает наука: кто-то предлагает чисто теоретические идеи, касающиеся масштабов совершенно недоступных человеку, а через тридцать с лишним лет запускают космический аппарат и оказывается, что мир так и устроен. Таких историй вокруг инфляции несколько: они доказывают, что у человеческого разума мощная предсказательная сила. Наука работает даже в совершенно недосягаемых областях, вот что я хотел показать людям.

– Отсюда и название – "Прорыв за край мира"?
Обложка книги Бориса ШтернаОбложка книги Бориса Штерна

– Разумеется. Ведь и сама инфляционная стадия развития Вселенной находится от нас не просто далеко во времени, она происходила за краем того, что в принципе доступно нашему прямому наблюдению. Она далеко за краем тех масштабов, которые мы можем непосредственно "пощупать" в лабораториях. Дальше плазмы, излучившей реликтовый фон, мы ничего увидеть не можем, но можем догадаться, понять, что там было, опираясь на точные измерения этого фона и на понимание физических процессов в ранней Вселенной. У меня в книге есть паралелльный сюжет, на который, кстати, я потратил много сил – история о вымышленной цивилизации европиан, которые живут на спутнике Юпитера Европе в океане. Океан скован толстым ледяным панцирем, и европиане не могут увидеть, что происходит по другую его сторону. Но они измеряют маленькие смещения ледяного покрова и узнают, что рядом с их миром вращаются еще 4 таких же – другие спутники Юпитера. Причем узнают примерно теми же методами, какими мы умозрительно проникаем за пределы реликтового фона.

– Европиане ведь не только этим нас напоминают. В их обществе распространяется массовое невежество, которое в итоге приводит к катастрофе. В вашем рассказе об этом чувствуется горечь собственного опыта.
Наука перестала быть интересна и широким массам, и властям. То есть интерес властей декларируется, вроде даже идут какие-то деньги, но реальность остается довольно тяжелой

– Конечно, там есть горечь. Понимаете, в сегодняшней российской науке отражается то, что происходит с наукой во всем мире, только это выражено сильнее. Если в мире интерес к науке сильно упал некоторое время назад, что примерно совпало с окончанием холодной войны, и теперь постепенно восстанавливается, то Россия провалилась в этом отношении гораздо глубже. Сейчас наука перестала быть интересна и широким массам, и властям. То есть интерес властей декларируется, вроде даже идут какие-то деньги, но реальность остается довольно тяжелой.

– Один европианский математик предсказывает своей цивилизации крах и оказывается прав. Вы ведь через него говорите о нашем будущем? Катастрофа неизбежна?

– Думаю, это то, что нам очень сильно грозит. Можно разве что надеяться, что провал окажется не настолько глубоким. Но любую катастрофу нужно постараться пережить с ясной головой – это еще пригодится.

– Ваша книга вошла в короткий список премии "Просветитель". Вы себя видите в роли просветителя, который может исправить ситуацию?

– Это общая задача, и, между прочим, власть здесь мало чем может помочь. Это вопрос общественных настроений, атмосферы. А атмосфера просто так не делается. Но на нее могут повлиять усилия отдельных людей. Я могу писать книги, статьи, и я стараюсь это делать. Понятно, что это крохотный вклад, даже не пять копеек. А решающее слово будет принадлежать тем, кто сейчас закачивает школу, учится в институте. Должно прийти новое поколение. Люди от 30 до 50 с лишним лет – это уже люди, выросшие в такой атмосфере, что интерес к науке они не возродят. Надежда, с одной стороны, на более молодых, с другой – на старых. Что они смогут как-то зажечь молодых. Проведите анкетирование, и вы наверняка увидите, что россияне среднего возраста такими вещами, как наука, интересуются очень мало.

– "Ботаника" Шурика сместили с телеэкрана другие герои.

– Да, это те самые изменения атмосферы, о которых я говорю. И неизвестно, можно ли в принципе ее вернуть. Понимаете, я себя сейчас ощущаю скорее хранителем огня, чем пламенным мотором. И, наверное, это сейчас более правильная роль, в нашей стране, по крайней мере. Нам бы сохранить в себе вот ту атмосферу, когда героем был Шурик, и заразить ей следующие поколения.

– То есть ваша книга – для сохранения огня, для того, чтобы передать его самым восприимчивым. Она поэтому так сложно написана?
Я понимал, что не хочу написать что-то похожее на книги Хокинга

​– Книгу, я слышал, с удовольствием читают и некоторые школьники, и некоторые академики. Я бы сказал, книжка рассчитана на человека с живыми, восприимчивыми мозгами, это вполне может быть гуманитарий. В предисловии я объясняю, что старался обращаться к самому себе образца почти пятидесятилетней давности. Мне тогда нужна была книжка, превосходящая мой уровень. Там должны были быть и понятные куски, и такие, которые я не понимаю, до которых еще не дорос, но раз уж зацепился, должен продраться и через них. У меня не было какого-то конкретного образца из научно-популярной литературы, скорее, я понимал, что не хочу написать что-то похожее на книги Хокинга.

– Но ведь Хокинга читает очень много людей, он пишет очень понятно, многие люди вообще узнали базовые факты об устройстве Вселенной благодаря Хокингу. А вы пишете заведомо непростую книгу, рассчитанную на относительно узкий круг "живых мозгов". Правильно ли это?

– Ты должен выбрать для себя стратегию. Либо писать для домохозяек в надежде, что они потом эти книжки подкинут своим детям. Это слабо действующее средство для широкого круга. Либо действительно писать для меньшего количества свежих мозгов, но писать ярче и четче. И я сознательно выбрал второе. Хотя бы потому, что таким образом можно рекрутировать людей в науку. Кто-то прочтет и пойдет учиться на Физтех, а не в условный Институт управления. Я написал книгу сложную, и в то же время довольно эмоциональную. Пусть она подействует на меньшее число людей, но сильнее.

– То есть тратить силы на то, чтобы оторвать людей от телеэкранов, уже не имеет смысла? Пустая трата оставшегося огня?
Один процент умных, образованных и хорошо мотивированных людей в обществе – огромная сила, которая может изменить все, пусть и постепенно

– Да. Кстати, чтобы изменилась атмосфера в обществе, должен измениться именно телевизор. Иначе задача безнадежная. А чтобы изменился телевизор, должно быть давление со стороны небольшого процента хорошо мотивированных людей. Один процент умных, образованных и хорошо мотивированных людей в обществе – огромная сила, которая может изменить все, пусть и постепенно. Эпоха Просвещения случилась благодаря очень тонкому слою людей. Нам нужна новая эпоха Просвещения.

– А у нас, получается, темные века?

– Да. Пока темные века "лайт". Но если все так и будет идти дальше, может стать и "хард".
С уважением, Морозов Валерий Борисович

Аватара пользователя
morozov
Сообщения: 30459
Зарегистрирован: Вт май 17, 2005 18:44
Откуда: с Уралу
Контактная информация:

Re: Куда мы идем? Куда мы пришли?

Номер сообщения:#184   morozov » Чт дек 04, 2014 1:47

Троицкий вариант: Реформы и публикационная активность российских ученых

Изображение
Член редсовета ТрВ, докт. геол.-минерал. наук Алексей Иванов проанализировал падение числа публикаций российских исследователей в феврале 2014 года. И выдвинул гипотезу, чем это падение могло быть вызвано.

Алексей ИвановВ конце июня 2013 года Министерство науки и образования РФ неожиданно для подавляющего большинства ученых инициировало реформу Российской академии наук. Несмотря на протесты, Государственная дума приняла текст закона, который после подписания Президентом РФ вступил в силу 27 сентября 2013 года. Институты РАН (и двух других академий — медицинской и сельскохозяйственной) были переданы в управление в Федеральное агентство научных организаций (ФАНО). Надо отметить, что реформа пока не привела к каким-либо ощутимым (положительным или отрицательным) эффектам, поскольку был введен годичный мораторий, срок которого подходит к концу.

Вплоть до подписания закона многие сотрудники РАН ходили на митинги, а тот, кто не ходил, тот возмущался в кулуарах. У реформаторов имелась незначительная поддержка, но, так или иначе, примерно три месяца всё академическое сообщество было выбито из обычного режима работы. Продукт работы академических ученых — публикации в открытой печати. Следовательно, можно ожидать, что это отразилось в публикационной активности как сотрудников бывшей Академии, так и ученых других организаций (за счет доминирующего вклада РАН в публикационную активность и тесных связей сотрудников Академии с другими организациями). Для проверки такого предположения рассмотрим публикационную активность российских ученых, индексируемую в базе Web of Science.

Изображение
Рис. 1

Для начала рассмотрим публикационную активность российских ученых за последние 20 лет, т.е. с 1994 по 2013 год. На рис. 1 видно, что число статей (article, review, letters), хотя бы один автор которых в качестве места работы указывал Россию, колеблется около среднего в 27 тыс. статей. Вариации по годам не превышают 10%, что практически незаметно на фоне таких развивающихся в научном плане стран, как Бразилия, не говоря уж о Китае, где зафиксирован взрывной рост числа публикаций [1].

Тем не менее на рис. 1 можно выделить несколько участков: рост с 1994 по 1997 год, падение с 1998 по 2006 год и рост с 2007 по 2013 г о д . По-видимому, эти колебания связаны соответственно с (а) увеличением числа статей в связи с общим восстановлением научной деятельности в стране после распада СССР,

(б) последующим падением публикационной активности после экономического кризиса 1998 года и

(в) восстановлением публикационной активности, резким толчком к чему послужил ввод в РАН доплат за публикации в виде ПРНД [1].

Экономический кризис 2008 года замедлил рост публикационной активности, но не сменил общую положительную динамику. Для 2014 года показано изменение числа публикаций в интервале ±3% от уровня 2013 года. Визуально за пределами этого интервала любое изменение будет выглядеть аномалией, требующей объяснения.

Изображение
Рис. 2

Рассмотрим помесячную динамику публикаций в 2014 и трех предшествующих годах. Для этого публикации (article, review, letters в разделе all databases) за каждый год ранжировались по дате (publication date), а затем к каждому месяцу относилось соответствующее число статей посредством просмотра дат. Результаты показаны на рис. 2.

Сразу бросается в глаза аномально высокое число статей, приходящихся на январь месяц, а также четкая помесячная периодичность в 2013 и 2014 годах. Последняя периодичность легко объяснима тем, что значительная часть журналов выходит раз в два месяца, давая пики на нечетных месяцах. В этом смысле странно, что эта периодичность не фиксируется в 2011 и 2012 годах. Аномальное число январских статей, по-видимому, связано как с наличием журналов, издаваемых один раз в год и приписываемых к январю, так и с особенностями индексации в базе данных WoS.

Немаловажным является заметное запаздывание в индексации журналов. Постоянный мониторинг за этим параметром позволяет оценить, что эффект запаздывания составляет четыре месяца для всех месяцев, кроме января. Полные данные по январю за прошедший год накапливаются к апрелю-маю следующего года. Таким образом, достаточно надежно можно оценить изменение помесячной публикационной активности в период с февраля по май 2014 года в сравнении с соответствующим периодом в 2013 году (рис. 3).


Изображение

Рис. 3

Видно, что в феврале 2014 года (а возможно, и в декабре 2013, и январе 2014 года, что невозможно пока проверить) было аномальное падение публикационной активности, которое полностью компенсировалось к маю. В феврале Россия недополучила порядка 150 опубликованных статей. Прогнозировать число публикаций на весь текущий год пока невозможно, но, по-видимому, число статей по сравнению с прошлым годом сократится более чем на 3%. Эту аномалию можно объяснить нарушением обычного режима работы научных сотрудников в связи со скоротечной реформой РАН в период с конца июня по сентябрь 2013 года.

Это еще раз показывает, что публикационная активность научных работников чутко реагирует на любые позитивные (см. эффект ПРНД [1]) и негативные вмешательства в их деятельность. В связи с этим хочется напомнить, что отмена моратория и очередная реструктуризация (на этот раз уже институтов ФАНО) наверняка приведет к эффекту снижения числа опубликованных статей. Снижению, поскольку научное сообщество в целом не видит позитивных изменений и не понимает смысла данной реструктуризации.

1. Роль ПРНД в динамике научных публикаций России // ТрВ-Наука. 2011. 10 мая. № 78. С. 4. http://trv-science.ru/2011/05/10/rol-prnd/

Алексей Иванов

Источник: газета «Троицкий вариант», № 164, c. 7, 7 октября 2014 года.
С уважением, Морозов Валерий Борисович

Аватара пользователя
morozov
Сообщения: 30459
Зарегистрирован: Вт май 17, 2005 18:44
Откуда: с Уралу
Контактная информация:

Re: Куда мы идем? Куда мы пришли?

Номер сообщения:#185   morozov » Ср янв 07, 2015 0:02

Новый абзац

23 декабря 2014 года. ТрВ № 169, c. 1, "Наука и общество"

Владимир Захаров
Рубрика: Наука и общество

18 комментариев
4591 просм., 189 - за сегодня
Изображение

Рис. М. Смагина
Предыдущий год был годом борьбы за спасение российской науки. За спасение от кого? Если бы я не был физиком-теоретиком, я бы искал конспирологические варианты. Но, будучи таковым, я легко нахожу другие объяснения. Второго начала термодинамики пока никто не отменял. Под тонкой пленкой порядка в мире скрывается хаос, который готов проявить себя во всю силу при первой возможности. А наука есть главный враг хаоса. На нее он обрушивается в первую очередь. И многие люди, часто сами того не осознавая, оказываются агентами влияния хаоса. Список их велик. Наиболее всем видны откровенные лжеученые, шарлатаны, вроде Петрика, которого мы успешно победили. Слава богу, в прошлом году он уже не возникал. Далее стоят хищники, зарящиеся на собственность, принадлежащую научным учреждениям. Слава богу, им тоже хода в прошедшем году не было дано. Но реально наиболее действенными слугами хаоса оказываются некомпетентные руководители науки, управляющие финансовыми потоками и принимающие решения, непонятно чем мотивированные. Наиболее опасны среди них люди, имеющие некоторый профессиональный научный уровень, но остро страдающие от недостатка признания, от комплекса неполноценности, компенсируемой сверхценными идеями, которые распространяются с неподдельным красноречием. Таков, например, пресловутый М.В. Ковальчук.
Изображение
В. Захаров. Фото И. Михайлова
Я еще раз хочу подчеркнуть, что не считаю, что они сознательно хотят зла. Ими движет идеология, которая удачно была названа «идеологией раковой опухоли». Раковая опухоль разрушает организм и неизбежно погибнет вместе с ним. Но она об этом не знает и с безумной энергией расширяет себя в ущерб остальным тканям. Она, видимо, считает, что она и есть организм. На мой взгляд, именно идеология раковой опухоли и породила бессмысленную реформу Академии наук, последствия которой мы теперь вынуждены расхлебывать. Всё это, увы, не вполне ново. Оглядываясь на прошлое, мы видим ясные параллели. Была у нас, в конце концов, эпоха Лысенко. Вопрос в том, как с этим бороться. Способ есть только один. Наука должна управляться учеными. Причем не какими попало, а заслуженными и всеми уважаемыми. Их руководящие посты должны быть выборными и сменяемыми. И так должно быть устроено, чтобы научное сообщество могло иметь полную возможность затребовать у своих руководителей полный отчет об эффективности их деятельности. Это, конечно, идеал, но именно к этому идеалу и нужно стремиться. Никакой прогресс в деле достижения этого идеала невозможен без активной помощи прессы. Сегодня флагманом прессы, отстаивающей интересы науки в России, является газета «Троицкий вариант». Вклад ее в спасение дела науки в России невозможно переоценить. Я от всей души поздравляю коллектив газеты с Новым годом! Может быть, грядущий год станет труднее уходящего. Но не будем пессимистами! Пусть нас укрепляет то, что мы служим светлому делу, ибо наука есть дело светлое.

Ваш Владимир Захаров
С уважением, Морозов Валерий Борисович

Аватара пользователя
morozov
Сообщения: 30459
Зарегистрирован: Вт май 17, 2005 18:44
Откуда: с Уралу
Контактная информация:

Re: Куда мы идем? Куда мы пришли?

Номер сообщения:#186   morozov » Ср янв 07, 2015 22:21

Дацзыбао главреда

23 декабря 2014 года. ТрВ № 169, c. 1-2, "Колонка главреда"

Борис Штерн, Борис Жуйков, Алексей Захаров,
Рубрика: Авторские колонки

4 комментария
3448 просм., 118 - за сегодня


В этом номере «Троицкого варианта» трудно обойти молчанием находящуюся вне формата газеты политику, сделав вид, что ничего существенного со времени предыдущего выпуска не произошло. За это время началась расплата за грехи — свои и чужие. Очень хочется свалить всё на власть, которую мы, видимо, честно заслужили, а большинство из нас (имея в виду всех россиян) поддерживает, так что грехи общие: стратегическая бездарность, примат потребления над созиданием, великодержавный гонор и так далее.

Это общее место. Тема расплаты сквозит во многих комментариях в блогах и СМИ последних дней. Списки прегрешений, за которые предстоит расплачиваться, перекликаются, прогнозы и рецепты — тоже. Попробую изложить свою точку зрения в форме советов и призывов, хотя это не более чем литературный прием.

Итак, первое: не надо паниковать. Лучше расплатиться сейчас, чем позже, — потом придется платить больше. Резкое снижение достатка — дело привычное. Важнее другое: кризис снижает ресурсы власти в части совершения новых безумств, отрезвляет и дает надежду на выход из тупика. Так что давайте сохранять спокойствие: чем быстрее человек перейдет из состояния паники в стадию внутренней мобилизации, тем лучше для него и для страны.

Первая интенсивно обсуждаемая дилемма — уезжать или оставаться. Мой рецепт таков: если вы еще не состоялись, но хотите вырасти, заработать себе имя, стать значимым человеком — уезжайте. Если вы не принадлежите к счастливчикам, у которых здесь великолепные учителя, там вам это сделать будет проще. В состоявшемся виде там вы будете полезней для России, чем в несостоявшемся виде здесь. Особенно если когда-нибудь вернетесь.

Наоборот, любой человек, который уже состоялся, позарез нужен здесь. От его присутствия зависит выбор будущего страны. Значимость такого человека, его влияние неизмеримо выше, если он находится на родине в ее минуты роковые. Так что если чувствуете себя достаточно заматеревшим — оставайтесь! И не забывайте: «Блажен, кто посетил сей мир…»

Наука, качественное образование и высокая культура уже утрачены как мощная сплошная среда, но, несомненно, выживут в виде отдельных очагов. Их количество и качество зависят от людей, к которым я как бы обратился в конце предыдущего абзаца. Поэтому еще один призыв: станьте хранителями огня. Эта роль, как правило, конструктивней и «дальнобойней» судьбы пламенного революционера. А если у вашего очага может греться и расти молодежь — цены вам нет. Когда-нибудь эти очаги объединятся в новую среду, главное — не дать им погаснуть в ближайшее время.

Насчет объединения. В последние года три года народ порой стал реагировать на давление сверху правильным образом: объединяясь в структуры для противостояния. Ближайший пример, освещавшийся в ТрВ, — объединения научных работников, возникшие в прошлом и позапрошлом годах. Сейчас это всё ой как пригодится! Особенно если эти структуры начнут взаимодействовать меж собой и объединяться в широкую сеть.

И последнее. Заслуженный кризис приносит не только угрозы, но и, повторюсь, надежды на перемены. Это не только банальная смена власти, но и смена ценностей и выправление мозгов. Так что если вы являетесь обладателем настоящего профессионализма в какой-либо сфере и душой созидателя — улыбнитесь и подтянитесь. Ваше время еще не пришло, но уже маячит на горизонте. По крайней мере как одна из возможностей.

Борис ЖуйковБорис Жуйков,
докт. хим. наук, зав. Лабораторией радиоизотопного комплекса ОЭФ
Института ядерных исследований РАН:
Изображение
Я бы хотел возразить своему другу Борису Штерну. Мне кажется, что в сегодняшней ситуации нет никакой разницы, молодой вы человек или нет. Главное — вы должны действовать как профессионал. Если вы понимаете, что как профессионал должны уехать, что вам лучше заниматься наукой за рубежом, то обязательно уезжайте. Если вы чувствуете, что вам как профессионалу лучше остаться в России, то оставайтесь и работайте. На мой взгляд, ученый должен стремиться прежде всего действовать так, чтобы как можно лучше выполнить свои профессиональные обязанности. Если же вы собрались профессионально заниматься политикой и это для вас сейчас более важно, чем наука, — тогда другой расклад, конечно. Но и здесь надо еще посмотреть, где ваша деятельность будет более эффективна — в России или за рубежом. В России вы ближе к месту событий, но за рубежом вы можете оказаться более независимы. Поэтому в данный момент вряд ли следует требовать, чтобы такие люди, как Ходорковский, Илларионов, Гуриев, вернулись. А Навальный, Немцов… — уличные лидеры, и им, наверное, уезжать нецелесообразно, несмотря на высокий риск.

Алексей ЗахаровАлексей Захаров,
канд. физ.-мат. наук,
доцент факультета экономики НИУ-ВШЭ:
Изображение
Выбор действительно такой — оставаться или уезжать (сейчас я чувствую этот выбор). И если оставаться, то разменивая зарплату и, увы, условия работы на авторитет, чувство долга и любовь к Родине. Но есть два момента. Во-первых, я не согласен с отрицанием революционного начала. Оставшимся потребуется не только профессионализм и целостность, но и яркая гражданская позиция. Иначе можно всё проиграть. Так что, как говорил Черчилль, «я не могу предложить ничего, кроме крови, тяжелого труда, слез и пота». Во-вторых (что следует из первого), помимо поддержания научной культуры необходимо формировать культуру политическую. Это — прямая обязанность. Если не мы, то кто? Умение принимать совместные решения, ответственность, уважительное отношение к оппонентам, противникам, да и просто ко всем согражданам — всё это необходимо, чтобы наша страна состоялась как государство.
С уважением, Морозов Валерий Борисович

Аватара пользователя
morozov
Сообщения: 30459
Зарегистрирован: Вт май 17, 2005 18:44
Откуда: с Уралу
Контактная информация:

Re: Куда мы идем? Куда мы пришли?

Номер сообщения:#187   morozov » Пн янв 12, 2015 22:03

Изображение

science_freaks
доказательства вреда Интернета [янв. 12, 2015|07:43 pm]

[mumm]
Ученик четвертого класса ивановского лицея награжден высшей общественной наградой страны для одаренных детей

За труд «Влияние киберкультуры на школьников»
В декабре 2014 года в подмосковном детском доме отдыха «Непецино» Управления делами Президента РФ прошла XIV всероссийская детская конференция «Первые шаги в науке», организованная Национальной системой развития научной, творческой и инновационной деятельности молодежи России «ИНТЕГРАЦИЯ». На нее были приглашены победители заочного тура. Это школьники в возрасте от 7 до 14 лет со всей России: от Калининграда до Сахалина. Всего на конкурс было прислано около 1500 работ. На очный этап прошли 358 человек.

Ивановскую область представлял учащийся 4 класса лицея № 21 Ярослав Минников со своей работой «Влияние киберкультуры на школьников» (научный руководитель - учитель биологии 21-го лицея). Как нам рассказали в областном департаменте образования, работа стала продолжением исследования «Влияние планшетного компьютера и беспроводной сети Wi-Fi на здоровье школьников». В своем исследовании автор пришел к следующему выводу: у каждого пятого школьника наблюдаются признаки чрезмерной увлеченности интернетом, в частности, соцсетями, что такая увлеченность ухудшает качество жизни школьников, что программа в рамках Всероссийского проекта «Безопасный интернет» оказалась недостаточно эффективной. В ходе одного из экспериментов удалось выяснить, что во время длительного пребывания в соцсетях, давление у школьников становится, как у начинающих гипертоников. Другой эксперимент показал, что во время отсутствия интернета у пользователей улучшается самочувствие, у них появляется больше свободного времени. Но вместе с тем они готовы всем этим жертвовать ради доступа в сеть.

Юный исследователь выработал рекомендации для эффективной реализации проектов по безопасному поведению в интернете, а также для учебников по ОБЖ. Также он создал обучающий мультипликационный фильм «Принц и Интернет». Оценивали работы участников именитые ученые московских вузов. По итогам всероссийской детской конференции Ярослав удостоен высшей награды конкурса. Он награжден дипломом победителя, Золотым крестом «Первые шаги в науке. За победу» и именным удостоверением к знаку отличия. По итогам конференции выпущен сборник тезисов работ участников. В него вошла и статья юного ученого из 21-го ивановского лицея.

Имя ивановского четвероклассника включено в международную энциклопедию «Лучшие в образовании» в рубрике «Им принадлежит будущее». Ярослав Минников награжден медалью "Одаренный ребенок". Это высшая общественная награда для юных талантов.
http://www.ivanovonews.ru/news/detail.php?id=220528
С уважением, Морозов Валерий Борисович

Аватара пользователя
morozov
Сообщения: 30459
Зарегистрирован: Вт май 17, 2005 18:44
Откуда: с Уралу
Контактная информация:

Re: Куда мы идем? Куда мы пришли?

Номер сообщения:#188   morozov » Пт янв 16, 2015 15:03

Письмо в редакцию

13 января 2015 года. ТрВ № 170, c. 7, "Письмо в редакцию"
Валерий Рубаков
Рубрика: Наука и общество


Уважаемая редакция!

Изображение
Валерий Рубаков

27 декабря я отправил по электронной почте письмо главному редактору газеты «Известия» Александру Потапову с просьбой опубликовать мою реплику. Никакого ответа я не получил. Прошу опубликовать эту реплику в вашей газете. Вот она.

25 декабря 2014 года помощник Президента РФ Андрей Александрович Фурсенко дал большое интервью «Известиям». Есть там и такие слова: «Скажем, если академик Валерий Анатольевич Рубаков перейдет в своих выступлениях от критики действий государства к рацпредложениям, то окажет тем самым всем нам неоценимую услугу». Надо сказать, эти слова меня удивили. У меня и моих коллег предложения есть, мы их не скрывали, а, наоборот, всячески старались озвучивать. Например, пора перестать проталкивать реформу в том виде, в каком она была задумана и отчасти реализована (хорошо, что лишь отчасти) летом-осенью 2013 года, несмотря на практически единодушное ее отторжение научным сообществом. Разграничить полномочия РАН и ФАНО в отношении академических институтов, узаконить и ввести в действие принцип двух ключей таким образом, как об этом говорилось на последнем заседании Совета при Президенте РФ по науке и образованию — и совсем не сказано в интервью «Известиям». Провести оценку состояния дел в институтах и лабораториях и только потом принимать организационные решения типа объединения-реструктуризации. Из менее сиюминутных — взять курс на глубокую интеграцию ученых из академических институтов в образовательный процесс. Можно продолжать. Но как-то ничего из этого Андрей Александрович не услышал.

И еще. Не Андрей ли Александрович вывел меня из состава Совета при Президенте РФ по науке и образованию после известных летних событий 2013 года, меньше чем через год после моего включения в Совет? Во всяком случае, соответствующее уведомление я получил именно от Андрея Александровича. А где, как не на этом Совете, «рацпредложения» давать?

Валерий Рубаков
С уважением, Морозов Валерий Борисович

Аватара пользователя
morozov
Сообщения: 30459
Зарегистрирован: Вт май 17, 2005 18:44
Откуда: с Уралу
Контактная информация:

Re: Куда мы идем? Куда мы пришли?

Номер сообщения:#189   morozov » Ср фев 18, 2015 12:59

Цифра

27 января 2015 года. ТрВ № 171, c. 16, "Цифра"
А.К.
Рубрика: Новости науки


Число ученых растет неравномерно

Согласно последнему отчету Министерства высшего образования и науки Франции, количество научных работников в стране выросло за 10 лет (2001— 2011) на 22%. Это в среднем соответствует росту на 3,4% в год по сравнению с 2,4% в Германии, 4,0% в Великобритании, 1,3% в США и всего 0,1% в Японии. По абсолютному количеству научных работников — 249 тыс. — Франция сейчас занимает 8-е место в мире (или 7-е, если считать долю всего экономически активного населения). Пятерка стран-лидеров по общему количеству исследователей не изменилась с 2000 года: США (1 413 тыс.), Китай (1 318 тыс.), Япония (657 тыс.), Россия (448 тыс.) и Германия (328 тыс.).

Лидером по доле научных работников во всем экономически активном населении выступает маленькая Финляндия. В этой стране на каждую тысячу занятых приходится почти 15 исследователей, в то время как в США и Франции — около 9, в России — 6, а в Китае — всего 1,5.

А.К. по материалам журнала AEF

Экономический эффект социальных сетей

По оценке аудиторского агентства Deloitte, глобальная экономическая активность, ассоциированная с социальной сетью Facebook в 2014 году, выражалась цифрой 227 млрд долл. и способствовала созданию 4,5 млн рабочих мест во всем мире. Почти половина этих положительных эффектов приходится на США (100 млрд долл. и 1,1 млн рабочих мест). Следом в качестве бенефициаров этой активности выступает Европейский союз (51 млрд долл. или 44 млрд евро), затем Азиатско-Тихоокеанский регион (35 млрд долл.) и Латинская Америка (21 млрд долл.).

Величина этих экономических эффектов почти утроилась за последние 3 года. В одной только Франции экономическая активность вокруг Facebook позволила в 2014 году дополнительно получить 6 млрд евро дохода и создать 78 тыс. рабочих мест. Сюда внесли вклад три основных компонента: 1) создание дополнительных возможностей более целевого маркетинга в сети (3,3 млрд евро и 36 тыс. рабочих мест); 2) создание и использование мобильных приложений для сети (1,8 млрд евро и 27 тыс. рабочих мест); 3) создание дополнительного спроса на мобильные сетевые устройства (1,6 млрд евро и 16 тыс. рабочих мест).

А.К. по материалам журнала Les Echos
С уважением, Морозов Валерий Борисович

Аватара пользователя
morozov
Сообщения: 30459
Зарегистрирован: Вт май 17, 2005 18:44
Откуда: с Уралу
Контактная информация:

Re: Куда мы идем? Куда мы пришли?

Номер сообщения:#190   morozov » Пн апр 06, 2015 1:23

- "Математику только зачем учить надо, что она ум в порядок приводит" (Ломоносов)
- "Математика – гимнастика ума" (Суворов)
- "Наука математика – царица всех наук" (Гаусс)
- "Высшая математика убивает креативность" (Фурсенко, бывший министр образования и науки РФ)
С уважением, Морозов Валерий Борисович

Аватара пользователя
morozov
Сообщения: 30459
Зарегистрирован: Вт май 17, 2005 18:44
Откуда: с Уралу
Контактная информация:

Re: Куда мы идем? Куда мы пришли?

Номер сообщения:#191   morozov » Чт июн 04, 2015 23:59

На пороге нового витка реформ

02 июня 2015 года. ТрВ № 180, c. 2, "Бытие науки"
Валерий Рубаков
Рубрика: Бытие науки
Изображение

В. Рубаков
В августе 2013 года мы собирались в этом зале, для того чтобы выразить протест против так называемой реформы Российской академии наук. Жизнь показала, что мы были правы. Реформа не принесла ученым ровным счетом ничего, кроме многократно возросшей бюрократической нагрузки, стрессов, связанных с происходящей и грядущей реструктуризацией, конфликтов, скандалов.
Изображение
Застарелые проблемы академической науки, доставшиеся нам еще с 90-х годов, только обострились. Эти проблемы всем хорошо известны: отток из страны молодых и не очень молодых ученых; разрыв между фундаментальными исследованиями и инновационным сектором; устаревшая приборная база и вообще научная инфраструктура; отсутствие внятных механизмов, обеспечивающих связь между наукой и высшим образованием, привлечение в науку молодежи; и далее по списку. Отсюда первый тезис моего выступления: мы вправе потребовать от профессиональных управленцев Федерального агентства научных организаций повернуться лицом к реальным проблемам, вместе с Академией наук найти способы их решить. Если для этого требуется принять решения на самом высоком уровне — добивайтесь этих решений. Только при таком развитии событий ученые начнут убеждаться, что ФАНО существует не зря.
Изображение

А. Фрадков
Теперь о том, какое нам пророчат будущее и каким его на самом деле хотелось бы видеть. Из проектов последних документов Минобрнауки видно, что чиновники министерства исходят из двух основных принципов.

Во-первых, они полагают, что сохранения и развития достойны только те направления науки, которые сегодня кажутся приоритетными.

Во-вторых, они считают, что науку делают только выдающиеся ученые и выдающиеся небольшие коллективы.
Изображение
Реализация первого принципа приведет если не к уничтожению, то к свертыванию целых научных направлений в нашей стране: потеря сегодня компетенции в какой-то области науки грозит провалом в будущем. То, что сегодня не выглядит приоритетом, вполне может стать приоритетом лет через 10-20, и наоборот. Примеров тому множество; не буду их приводить, у каждого из нас перед глазами свои.

Отсюда второй тезис моего выступления: фундаментальная наука — самоорганизующаяся система, главная движущая сила которой — стремление познать непознанное. Ее нельзя загонять в прокрустово ложе приоритетов. Наоборот, поддержки заслуживают все направления исследований, если они ведутся на достойном уровне.
Изображение

И. Шкредов
Это не означает, конечно, что государство или само научное сообщество не должны выделять первоочередные, приоритетные задачи, но на их решение должны выделяться дополнительные ресурсы, а адекватным механизмом реализации, на мой взгляд, служат государственные программы, в том числе межведомственные и междисциплинарные.

Второй принцип, о котором я говорил, — «науку делают только выдающиеся ученые и выдающиеся лаборатории» — особенно четко прослеживается в методических рекомендациях по распределению средств в рамках госзадания, опубликованных Минобрнауки. Их основная идея — бол́ьшую часть тех мизерных средств, которые получают сегодня институты в качестве базового финансирования, предлагается перераспределять по конкурсу и направить частью выдающимся ученым, частью — победившим в конкурсе лабораториям. Большая часть — в опубликованном проекте это 75%, и только четверть нынешних средств останутся для институтов базовыми, внеконкурсными. Конкурс есть конкурс, проигравшие в нем — а таковых по определению будет большинство — будут буквально выкинуты на улицу. Я не хочу на таких условиях конкурировать с коллегами из Уфы, Красноярска или Махачкалы! Я не хочу претендовать на роль выдающегося ученого по версии методических рекомендаций, потому что это выбросит из науки нескольких моих коллег, которые ничуть не хуже меня. Мне, как, думаю, и большинству из вас, важно, чтобы в стране имелась и развивалась научная среда, без которой даже выдающиеся коллективы обречены на деградацию. Разговоры о том, что носителями этой среды служат университеты — чистой воды лукавство: многие из нас знают, как обстоят дела с наукой в университетах, там проблемы на порядок тяжелее, чем — пока? — в академическом секторе.
Изображение

С. Гаврилов
Отсюда третий тезис выступления: базовое финансирование институтов необходимо сохранять и развивать.

Тезис этот, конечно не мой, он, например, четко сформулирован в Обращении Президиума Уральского отделения РАН к Председателю Правительства Д. А. Медведеву, поддержанном практически всеми институтами Урала. Снова оговорюсь: никто не предлагает отменить конкурсное финансирование, в частности по линии научных фондов, но оно должно оставаться важным, но дополнительным механизмом поддержки и развития наиболее успешных сегодня научных коллективов.

Наконец, о реструктуризации. Много говорилось о том, что она проводится без четко заявленной цели, если не считать общих слов об эффективности, междисциплинарности и т.д. Без оценки реального положения дел в институтах и лабораториях. Говорилось о том, что стремление объединить под одной крышей коллективы самых разных научных профилей ничем не оправдано и способно какие-то из этих коллективов свести на нет, что особенно пострадают ученые, работающие в регионах, в республиках.
Изображение

Ю. Ковалев
Всё это так. Но я хотел бы обратить внимание еще и на такое обстоятельство. Создаваемые в результате реструктуризации новые организации, например федеральные исследовательские центры, будут иметь форму автономного учреждения. Насколько я понимаю, они будут на самом деле автономными, в том числе и от Российской академии наук. С юридической точки зрения пресловутое «правило двух ключей», предусматривающее определяющее участие РАН в решении важнейших вопросов, к автономным организациям будет неприменимо. А отсюда прямой путь к раздербаниванию системы академических институтов. Ни для кого не секрет, что есть много охотников забрать эти институты себе, например, для того, чтобы повысить свой рейтинг или просто поживиться имуществом. Тем более что известный мораторий на имущественные и прочие изменения заканчивается.
Изображение
Дорогие коллеги! Мы находимся на пороге нового витка реформ, по сравнению с которым всё происходившее до сих пор может оказаться мелкими неприятностями. От нашей позиции, от поддержки друг друга зависит очень и очень многое.

Фотографии М. Олендской
С уважением, Морозов Валерий Борисович

Аватара пользователя
morozov
Сообщения: 30459
Зарегистрирован: Вт май 17, 2005 18:44
Откуда: с Уралу
Контактная информация:

Re: Куда мы идем? Куда мы пришли?

Номер сообщения:#192   morozov » Вс июн 07, 2015 10:07

Вернемся к нашим… муравьям

02 июня 2015 года. ТрВ № 180, c. 5, "Бытие науки"
Игорь Пшеничнов
Рубрика: Бытие науки

Изображение

Игорь Пшеничнов

Публикуем статью докт. физ.-мат. наук, вед. науч. сотр. Института ядерных исследований РАН Игоря Пшеничнова, в которой он оценивает перспективы диалога между учеными и чиновниками и способы управления фундаментальной наукой.

На Общем собрании ОНР 18 мая [1] среди других тем обсуждались трудности, возникающие при попытках установить обратную связь между научными сотрудниками и чиновниками в ответ на жестко навязываемые свыше радикальные преобразования в сфере науки. Любому, кто знаком с азами радиотехники или теории управления, очевидно, что правильно подобранная отрицательная обратная связь делает систему устойчивой и эффективной. Однако как пламенно-поэтическое выступление академика Владимира Захарова, цитировавшего Салтыкова-Щедрина, так и стратегически-взвешенное выступление Евгения Онищенко с программой действий ОНР до конца 2016 года содержали печальные выводы о том, что власти разных уровней категорически не хотят прислушиваться к мнению научных работников.

Я предполагаю, что поспешно затевающие преобразования чиновники часто имеют весьма смутное понимание движущих сил фундаментальной науки и образования, поверхностное представление о составе и разнообразии российского научного сообщества, получаемых им научных результатов, специфичности производства научного знания как продукта фундаментальной науки. В пользу этой гипотезы говорит тот факт, что чиновники охотно изобретают многочисленные формальные числовые показатели для каждого научного института или даже отдельной лаборатории и готовы пристально следить за их абсолютными значениями и временной динамикой.

Это происходит потому, что чиновники не могут самостоятельно и по существу оценить научные результаты российских ученых, сравнить и сопоставить их с научными результатами зарубежных исследователей, предпочитая рапортовать наверх только о росте формальных числовых показателей. В частности, подобно принятой на производстве и в банковском деле ежеквартальной отчетности, от институтов четыре раза в год требуют количество опубликованных за минувшие три месяца работ, сделанных открытий, полученных патентов. В то время как любой научный сотрудник, написавший и опубликовавший научную работу в хорошем журнале, знает, что только от отправки рукописи до ее появления в журнале, часто после переработки с учетом замечаний рецензентов, обычно проходят те самые три месяца, за которые ФАНО требует отчитываться. В таких случаях уместна лишь годовая периодичность представления отчетности, использовавшаяся в РАН в прошлом.

При всей злободневности темы раздувающейся бюрократизации взаимоотношений науки и чиновников, которой на собрании ОНР было специально посвящено выступление Александра Фрадкова [1], не эта тема является предметом настоящих заметок. Я собираюсь показать, что лежащее в основе реформы РАН и новых предложений по реструктуризации ФАНО [2] положение о том, что основные цели и направления фундаментальных исследований должны быть сформулированы извне научного сообщества и директивно навязаны ему оттуда, является глубоко ошибочным.

Сразу отмечу, что всё сказанное далее относится исключительно к области фундаментальных исследований, а не к области прикладных исследований и разработок, в которых цели и приоритеты могут и должны расставляться потребителями наукоемкой продукции, частными и корпоративными инвесторами и, конечно, государством. Собственно, само ФАНО является материальным воплощением идеи о внешнем управлении наукой, которая сначала проталкивалась под благовидным предлогом помощи в управлении имуществом и финансами научных учреждений. Но выставленные на обсуждение планы реструктуризации научных учреждений [2], на мой взгляд, однозначно говорят о том, что ФАНО собирается взять на себя все функции управления институтами РАН, включая формирование их научной политики.

Ровно четыре года назад я использовал аллегорию самоорганизации термитов или муравьев для иллюстрации принципов развития современной фундаментальной науки [3]. Я подчеркивал, что, хотя в мировой науке публикуется огромное количество работ по многим направлениям, они критически оцениваются внутри научного сообщества, что позволяет сконцентрировать дальнейшую научную активность на перспективных направлениях. Поскольку приоритеты фундаментальной науки быстро меняются, для их правильной формулировки требуется способность критически рассматривать свежие научные публикации и изрядная доля интуиции, чем обладают, пожалуй, только сами активно работающие ученые. Поэтому такие приоритеты не могут быть заданы извне — министерствами, ведомствами и даже самим правительством.

Интересно, что аналогичную картину видит и медиакорпорация Thomson Reuters, которую трудно упрекнуть в пристрастности по отношению к академической науке России, пытающейся отстаивать принципы самоорганизации. Мне остается только процитировать «Газета.ру» [4]: «Мир научных исследований — это разрастающийся, постоянно меняющийся пейзаж. Возможность определить, как данная картина трансформируется, где происходят основные изменения, а также обозначить возникающие точки роста дает значительные преимущества для ведомств, занимающихся определением направлений исследований, самих ученых и даже политиков».

Характеризуя далее проект Thomson Reuters Research Fronts [5], «Газета.ру» пишет: «Эти направления отслеживаются, как только ученые в своих фундаментальных трудах начинают цитировать работы друг друга, таким образом опосредованно заявляя об определенной общности в их исследованиях. Это могут быть данные экспериментов, метод, а иногда концепция или гипотеза. Таким образом, взаимное цитирование образует концентрацию работ, чаще всего цитируемых вместе. Когда такой процесс достигает определенного уровня интенсивности и согласованности (что вычисляется с помощью количественного анализа), образуется передний край исследования, основным ядром которого являются ссылающиеся друг на друга работы».

Я прошу прощения у читателя за пространные цитирования, которыми я хочу показать, что описанная мною картина развития фундаментальной науки [3] является общепризнанной, поэтому ее игнорирование ФАНО абсолютно недопустимо. Агентство могло бы сделать осторожные шаги в верном направлении путем всестороннего первичного анализа российского научного ландшафта с помощью авторитетных библиометрических и наукометрических инструментов с последующей экспертной оценкой научных учреждений с привлечением широкого круга специалистов (в том числе путем заказа таких исследований независимым научным группам). Но такой алгоритм фактически бы означал отказ от принципа внешнего управления наукой, что, очевидно, является для ФАНО неприемлемым.

Развивая сказанное ранее [3], я хотел бы подчеркнуть, что выдающиеся успешные конструкции современной фундаментальной науки покоятся на прочном фундаменте огромного числа менее ярких и заметных (например, методических, вспомогательных) работ. Попытки выделить небольшое количество выдающихся ученых и финансировать исключительно их необратимо разрушат такой фундамент и всю систему подготовки научных кадров в России. Общество научных работников не оставляет попыток достучаться до Минобрнауки, ФАНО, Госдумы и Правительства РФ, чтобы передать туда сигналы обратной связи, поступающие от научного сообщества. Пользуясь трибуной ТрВ-Наука, я хотел бы призвать всех неравнодушных к судьбе науки активно работающих ученых стать членами ОНР [6], чтобы помочь Обществу в борьбе за сохранение российской науки.

Завершая эти заметки, я хочу подчеркнуть, что отсутствие полноценного диалога между учеными и чиновниками является отражением глубокого системного кризиса во взаимоотношениях власти и общества в России. При этом власть теряет возможность полноценно использовать интеллектуальный и творческий потенциал общества для развития вверенной ей страны, лишаясь при этом поддержки своей деятельности и бесполезно расходуя ресурсы на поддержку сомнительных начинаний и проектов, ущербность и бесполезность которых становится очевидной достаточно скоро.

1. http://goo.gl/5NQ4tF

2. http://fano.crowdexpert.ru/structurisation

3. Пшеничнов И. О термитах, ученых и чиновниках // ТрВ-Наука. № 79 от 24 мая 2011 года. С. 2.

4. gazeta.ru/science/2013/04/30_a_5287217.shtml

5. http://img.en25.com/Web/ThomsonReutersS ... 002571.pdf

6. http://onr-russia.ru
С уважением, Морозов Валерий Борисович

Аватара пользователя
morozov
Сообщения: 30459
Зарегистрирован: Вт май 17, 2005 18:44
Откуда: с Уралу
Контактная информация:

Re: Куда мы идем? Куда мы пришли?

Номер сообщения:#193   morozov » Вт июн 09, 2015 21:15

Три тезиса о финансировании науки в России

02 июня 2015 года. ТрВ № 180, c. 12, "Бытие науки"
Аскольд Иванчик
Рубрика: Бытие науки

Изображение

Аскольд Иванчик

Публикуем текст выступления на Конференции научных работников членкора РАН, главного научного сотрудника Института всеобщей истории РАН Аскольда Иванчика, в котором отражена позиция Совета по науке при Минобрнауки РФ относительно возможных изменений принципов финансирования научных исследований в России.

Мое выступление отражает общую точку зрения Совета по науке при Министерстве образования и науки, который участвовал в разработке Методических рекомендаций и, следовательно, разделяет ответственность за него. Поскольку председатель Совета А. Р. Хохлов не смог присутствовать на конференции, задача высказать эту точку зрения была возложена на меня, как на его заместителя.

Не все предложения нашего Совета были учтены в окончательном тексте документа, так что наша точка зрения не вполне совпадает с точкой зрения Министерства. В то же время не вся его критика, опубликованная в печати и прозвучавшая сегодня, представляется нам справедливой, а ее объект, на наш взгляд, частично выбран ошибочно. Поэтому я, с одной стороны, постараюсь ответить на эту критику, а с другой стороны, скажу о тех поправках к документу, которые предлагает наш Совет и которые, таким образом, фиксируют наши разногласия с Министерством.

Первый и главный тезис критиков документа связан с тем, что реализация предложений Министерства приведет к катастрофическому сокращению числа научных сотрудников, особенно в столичных институтах. В самом деле, документ содержит две части: содержательную, в которой излагается методика распределения получаемых институтами средств, и численную, в которой содержатся рекомендации по размерам окладов научных сотрудников.

Критике подвергается именно последняя часть. Однако она не относится к основной части документа и задана внешними по отношению к нему условиями. Такими условиями является необходимость выполнения майских указов президента РФ за 2012 год. Согласно этим указам средняя зарплата научных сотрудников в 2015 году должна составлять 143% от средней по региону, что для Москвы дает 93 800 руб. Нетрудно подсчитать, что, если Методические рекомендации будут отклонены и средства будут распределяться по действующей системе, результат с точки зрения сокращений будет примерно тот же.

Таким образом, налицо подмена объекта критики: сокращение сотрудников является результатом не исполнения рекомендаций Министерства, а реализации указов президента. Если мы хотим избежать сокращений, нужно добиваться не отмены рекомендаций, а отмены указов — или их соблюдения только при условии резкого увеличения финансирования соответствующей статьи расходов.

Рассуждения о том, что, если часть указов президента не выполнена, это делает необязательным выполнение остальных, может быть, и разумны, но совсем не укладываются в рамки бюрократической логики: пока указы не отменены, любое ведомство считает необходимым их выполнять и просто не имеет другой возможности, как исходить из этой необходимости при разработке соответствующих документов.

Кстати, и директоров институтов ФАНО никто не освобождал от данных ими письменных обязательств выполнять указы по зарплате, и к концу 2015 года им придется о ходе выполнения отчитываться. Если же указы будут отменены, документ дает полную возможность ведомствам самим определять величину вознаграждений и, соответственно, самостоятельно определять объем возможных сокращений.

Основная часть обсуждаемого документа на самом деле о другом — о том, как распределять средства независимо от их объема. Это и надо в первую очередь обсуждать, однако, к сожалению, дискуссия по этой основной теме практически не ведется.

Второй тезис критиков сводится к тому, что действующая система распределения средств лучше соответствует нуждам институтов и сотрудников и должна быть сохранена. Однако в этой системе распределение средств полностью оставлено на усмотрение директора института или ректора вуза.

Финансовые и кадровые решения нередко принимаются на основе вне-научных соображений — например, степени близости к нему сотрудника или лаборатории или нежелания вызывать недовольство большой или влиятельной группы сотрудников. Взамен этого документ предлагает конкурсные процедуры. Возможно, они неидеальны, однако, если надо выбирать между конкурсом, основанным на научных заслугах, и волей директора, на наш взгляд, выбор очевиден.

На ограничение власти директора и повышение независимости наиболее квалифицированных и успешных ученых направлено и другое важное нововведение — появление группы ведущих исследователей, отбираемых по конкурсу. Помимо проведения собственных исследований, одной из их задач является привлечение внешнего финансирования, в том числе по грантам: таким образом, и общий бюджет института, и число его сотрудников могут быть увеличены.

Важно то, что получение статуса ведущего ученого не зависит от воли директора, а сам он в своей дальнейшей работе тоже от директора не зависит: это обеспечивается, в частности, тем, что ведущий ученый может перейти в другой институт со своим финансированием. Директора в такой ситуации будут заинтересованы в привлечении ведущих ученых в свои институты и в создании благоприятной обстановки для них — ведь от числа ведущих ученых будет зависеть вес института. Таким образом, центр тяжести в институтах будет перенесен с администраторов на ученых, что, на наш взгляд, сделает занятия наукой в России более комфортными.

Все мы помним печальный пример Института теоретической и экспериментальной физики, где наиболее крупные и уважаемые ученые находились и находятся в полной зависимости от любых капризов чиновника, ставшего директором, что вызвало целый ряд скандалов, немыслимых при нормальной организации науки. При существующей системе такая ситуация вполне возможна не только в Курчатовском институте, но и в системе институтов ФАНО (и такие опасения не раз высказывались в начале реформы РАН).

Никаких институциональных гарантий для обуздания директорского самовластья нет — только личные качества директора. Роль ученых советов, и раньше контролировавшихся директорами, по новым уставам институтов еще уменьшилась. Методические рекомендации такую гарантию вводят, и, на наш взгляд, это можно только приветствовать.

Критики документа говорят также о том, что он предусматривает финансирование только ведущих ученых, но не научной среды, состоящей из ученых среднего уровня. Мы согласны с тем, что эта среда чрезвычайно важна, но не видим, почему обсуждаемый документ приведет к ее уничтожению. Ведь почти тот же объем средств (за вычетом средств, направляемых на финансирование крупных ученых — но ведь они финансируются и в существующей ситуации) останется в той же среде. Изменится лишь способ их распределения — не по воле директора, а на конкурсной основе. Третий тезис противников документа касается судьбы региональных институтов, слабых по объективным критериям, но важных с точки зрения социального и культурного развития регионов. Следует отметить, что такую роль должны играть прежде всего региональные вузы. В то же время многие из этих институтов имеют уникальные компетенции по региональным проблемам, например фольклору или языкам местных народов, экологии и т.д. Они вполне могут выиграть конкурсы при условии их разумной организации, принимающей в расчет уникальные компетенции, а в случае проигрыша могут финансироваться учредителем напрямую в рамках директивных тематик, такая возможность в документе предусмотрена. Кроме того, в большинстве случаев соучредителями таких институтов являются местные власти, и они тоже должны их финансировать.
Рис. Л. Мельника

Один из аргументов, который приводится противниками обсуждаемых нововведений, следующий: задумано хорошо, но при реализации даже разумных предложений они будут так искажены, что будет только хуже, т.е., по бессмертному выражению В. С. Черномырдина, «хотели как лучше, а получилось, как всегда». Понятно, что если конкурсы будут проведены необъективно, то предлагаемые преобразования цели не достигнут. Такие опасения, действительно, не лишены оснований, но здесь всё зависит и от активности, и от качества самого научного сообщества.

Мы полагаем, что академическое научное сообщество, например, в состоянии обеспечить проведение качественной экспертизы и объективных конкурсов и проконтролировать их проведение. Внутри ФАНО, например, существенную роль мог бы играть Научно-координационный совет, пользующийся доверием и ученых, и чиновников. Кроме того, Совет по науке вносил предложение, которое должно было снизить такую опасность, но которое не вошло в окончательный документ. И здесь я перехожу к расхождениям между позицией Совета и МОН. Наши предложения направляются в виде поправок в Министерство, и мы ожидаем, что они будут учтены при доработке документа.

Первая из поправок предполагает замену немедленного введения документа в действие переходным периодом, в ходе которого доля финансирования, распределяемого по новым правилам, будет постепенно возрастать: в первой год это будет 20%, во второй — 40%, и уровень в 60% будет достигнут только в третий год реформы.

Возможно, доля в 60% для конкурсного финансирования завышена и может быть снижена: внутри Совета по этому поводу согласия нет. В любом случае постепенное введение новых правил позволит, с одной стороны, постепенно адаптироваться к ним, а с другой — оценить эффект реформы в процессе ее реализации и исправить возможные ошибки, включая эксцессы исполнителей или злоупотребления, а возможно, и внести существенные коррективы.

Вторая поправка касается 15%, предназначенных для финансирования ведущих ученых. Евгений Онищенко справедливо заметил, что в нынешней формулировке документ подразумевают наличие в каждом институте таких ученых, что противоречит смыслу других его частей. Речь должна идти о проценте финансирования не каждого института, а отведенного на выполнение государственного задания бюджета всего ведомства в целом, в частности ФАНО. Как отобранные по общеведомственному конкурсу ученые распределятся по институтам, станет ясно после проведения самого конкурса.

Кроме того, мы предлагаем вообще отказаться от фиксированного процента для финансирования ведущих ученых и на уровне ведомств, а указать лишь общий процент на их финансирование и финансирование ведущих лабораторий, объединив их в единую конкурсную часть. Как распределить средства между этими двумя видами конкурсов, предлагается определить самому учредителю.

Третья поправка касается уровня проведения конкурсов исследовательских групп и лабораторий. Мы предлагали проводить конкурсы на общенациональном уровне, в качестве компромисса — на уровне ведомства (например, ФАНО). В обсуждаемом документе наряду с этим конкурсом появился конкурс на уровне института. Внутренний конкурс, конечно, лучше прямого распределения средств директором, однако на деле может быть легко превращен администрацией института, которая и будет его проводить, в профанацию. Поэтому мы предлагаем отказаться от него.

Кроме того, мы предлагаем вернуться к идее межведомственного конкурса, при всех сложностях его организации. Преимущество межведомственного конкурса в том, что при этом выиграли бы наиболее сильные институты и исследователи, независимо от ведомственной принадлежности, а также и наиболее эффективные ведомства. Хорошо известно, что академические институты производят большую часть российской научной продукции, получая при этом лишь 13% финансирования, а то и меньше. Межведомственный конкурс позволил бы выравнять этот дисбаланс.

Думаю, что если бы академические институты должны были конкурировать за средства на науку на основе объективных конкурсов не только между собой, но и с вузами, включая самые сильные, с НИЦ вроде Курчатовского института, Сколково и другими бюджетополучателями, то они бы от этого существенно выиграли просто потому, что они в среднем сильнее по любым критериям. Это бы позволило решить и проблему катастрофических сокращений в академическом секторе, покрыв потребности в дополнительном финансировании и в рамках существующих ассигнований на науку. Если конкурс считается эффективным механизмом по распределению средств, то непонятно, почему он не должен использоваться при решении самого важного вопроса — распределения средств между ведомствами.

Наконец, четвертая поправка касается средств, которые остаются в прямом распоряжении дирекции (согласно документу, 25% бюджета, предназначенного для выполнения госзадания; расходы на содержание самой дирекции финансируются отдельно). В нынешней версии документа эти средства могут быть использованы только на финансирование инфраструктуры.

Мы предлагаем называть эту часть финансирования общей и предоставить директору возможность финансировать из нее не только инфраструктуру, но и зарплату сотрудников, проигравших конкурс, но представляющих, по его мнению, ценность для института.

В самом деле, в нынешнем тексте документа есть одна важная проблема. Понятно, что конкурс предполагает наличие не только выигравших, но и проигравших сотрудников и лабораторий. Среди проигравших могут оказаться и объективно сильные: например, отдельные сильные ученые, работавшие в слабых в целом лабораториях. Было бы естественно сохранить их в составе института и дать им второй, а то и третий шанс -возможность участия в следующих конкурсах. В нынешнем варианте такой возможности не предусмотрено — таким сотрудникам платить зарплату не из чего, и они должны быть уволены.

Кроме того, невозможно принять и нового сотрудника на временную работу между конкурсами, что тоже неправильно. Переименование инфраструктурной части в общую, которую директор мог бы использовать и для указанных целей, могло бы снять эти проблемы. Таким образом, бюджет института состоял бы из общей, или базовой, части и конкурсной (выдающиеся ученые и лаборатории); распределяться между ними средства могли бы в соотношении 40 к 60 или поровну.

Напомню еще, что данный документ представляет собой методические рекомендации для всех учреждений, работающих в сфере науки, и как таковой не может и не должен описывать даже важнейшие детали, вроде конкурсных регламентов, процедуры отбора экспертов и др. Они должны быть разработаны каждым ведомством отдельно, при участии научного сообщества и с учетом как специфики этого ведомства, так и разных групп учреждений внутри него (например, гуманитарных и естественно-научных институтов ФАНО).

В заключение хочу призвать коллег, в первую очередь озабоченных грядущими сокращениями, направить свою энергию на борьбу с главной опасностью: сокращением финансирования науки, и в первую очередь ее академического сектора. Если доля финансирования институтов РАН от общего финансирования науки вырастет с нынешних примерно 13% вдвое, то это, хотя еще и не будет соответствовать реальному вкладу академических институтов в научные исследования, уже позволит решить многие проблемы, включая проблему сокращений и низких зарплат. Путь к этому, на мой взгляд, лежит через межведомственные конкурсы, на их введении и надо настаивать. В нынешней же ситуации, как ни дели имеющиеся скудные средства, их всё равно не хватит.

И вторая задача, на мой взгляд, заслуживающая приложения всех сил, — это разумная организация конкурсных процедур и контроль за тем, чтобы конкурсы всех типов проводились объективно и беспристрастно.
С уважением, Морозов Валерий Борисович

Аватара пользователя
morozov
Сообщения: 30459
Зарегистрирован: Вт май 17, 2005 18:44
Откуда: с Уралу
Контактная информация:

Re: Куда мы идем? Куда мы пришли?

Номер сообщения:#194   morozov » Сб июн 20, 2015 12:44

Битва просвещения и мракобесия
Изображение
Фото Евгения Евдокимова

Судьба фонда "Династия", который поддерживает нашу науку и занимается просветительскими проектами, висит в воздухе. Основатель фонда Дмитрий Зимин заявил, что под маской иностранного агента направлять деньги на российские проекты не станет. Общественные деятели и ученые поддержали опальный фонд. Дело, казалось бы, простое, но власть взяла на вооружение завет идейно чуждого Макаревича "не прогибаться под изменчивый мир", то есть, не уступать мнению граждан.

Впечатление, что взята пауза, чтобы найти решение, которое позволит сохранить неприступное лицо, но слегка потрафит публике. Но чем же так мешает фонд "Династия", который занят богоугодным и невинным просвещением общества? Впрочем, с невинностью я погорячился. Народники тоже в деревню с книжкой шли, а чем обернулось? Не на каждом историческом этапе власть преисполнена заботы о науках. Иногда плоды просвещения кажутся чиновникам наполненными ядом. Вот сегодня Академия наук переживает самые тяжелые времена за всю трехсотлетнюю историю. Наука воспринимается как лишнее обременение и таит опасность, ибо выглядит средоточием людей, которые наделены критическим мышлением и способны задавать неудобные вопросы.

Неслучайно никто из близких власти олигархов не поддерживает научные исследования в сколько-нибудь заметных объемах. На загнивающем Западе Рокфеллеры и Форды учреждают миллиардные фонды, которые способствуют расцвету науки и образования. Эндаумент (целевой фонд) провинциального американского университета гарантированно больше бюджета всей Российской академии наук. Билл Клинтон все состояние направил на борьбу с инфекционными болезнями. На днях Ричард Джонсон, ничем особо не примечательный бизнесмен, пожертвовал 250 миллионов долларов родному Йельскому университету. Один только этот взнос в четыре раза больше бюджета РАН в 2015 году. Наши олигархи, очевидно, стараются держаться от науки подальше, как от прокаженного.

Да и насчет богоугодности я хватил лишнего. Фонд "Династия", в числе прочего, занимался издательской деятельностью, выпускал научно-популярные книжки. Во всем мире это направление пользуется бешеным интересом и, без сомнения, повышает интеллектуальный градус населения. Но грешным делом "Династия" финансировала издание книжек профессора из Оксфорда Ричарда Докинза, знаменитого популяризатора, который стоит на позициях дарвинизма и, страшно сказать, атеизма.

Книга "Бог как иллюзия" — мировой бестселлер, издана в десятках стран. "Когда один человек одержим иллюзией, это называется безумием. Когда одержим целый народ, это называется религией", — пишет Докинз. Конечно, этот категорический тезис вызывает споры. Но это же замечательно, и в цивилизованной аудитории дискуссии идут на пользу как сторонникам Докинза, так и его оппонентам. Однако мы из воинствующего атеизма ударились в другую крайность. Православные священнослужители вторгаются в светскую жизнь и диктуют обществу свои представления о науке, образовании, культуре. В элитных МФТИ и МИФИ открыты кафедры богословия, и это никого не смущает. Не исключено, для ректоров черные рясы в аудиториях, где работали Капица и Ландау, служат прикрытием от возможных притеснений. Не качество образования, но духовный срам и теологическая запущенность – вот главная ловушка для российской высшей школы.

На днях председатель патриаршей комиссии по делам семьи протоирей Дмитрий Смирнов заявил: "Последовательный атеист должен покончить самоубийством, потому что смысла в жизни нет, если после смерти только лопух вырастет. Уж лучше сразу в гроб". Логика, мягко говоря, странная, и, если вступить на эту скользкую тропу, то скорее можно рекомендовать суицид верующим, но я, в отличие от доброго батюшки, на это не решусь.

Но это цветочки. В газете "Известия", которая когда-то сотрудничала в деле продвижения науки и образования с Российской академией наук, размещен форменный донос на фонд "Династия" за авторством некоего Ильи Смирнова. Донос – не слишком ли? Но как еще назвать с учетом нынешних реалий брошенное Зимину обвинение в идейном родстве с Третьим рейхом? А также – в принижении героической борьбы народа с фашизмом? Надо обладать извращенным воображением, чтобы найти такие следы в книжках по биологии. Подобные номера легко проходили при разоблачении идейно чуждых наук в 1930-е годы. Неужели вновь пройдут?

В канун Дня России президент страны встретился в Ватикане с Папой Римским. О чем они говорили — осталось тайной, и это нормально. Но мне вспомнилось, как атеист и Нобелевский лауреат Виталий Гинзбург рассказывал мне об аудиенции у другого Папы — Иоанна XXIII. Виталий Лазаревич участвовал в работе комиссии Ватикана, которая изучала насущный для мироздания вопрос, являются ли "черные дыры орудием Дьявола". Собравшись с духом, Гинзбург заявил Папе, что в Писании о черных дырах не сказано и потому ничего сверхъестественного и порочного в них нет. Виталий Лазаревич сделал вывод о том, что католическая церковь более прогрессивна, чем коммунистическая партия, которая живет догмами, а черными дырами не интересуется.

С прискорбием замечаю, что по части невежества место коммунистической партии занял симбиотический союз власти и РПЦ. Наши ученые забыли рецепт мировых открытий, и авторитетными экспертами, как Гинзбург, давно не выступают. Профессия ученого не представляет ценности в глазах молодежи, это лохи и фрики. 20 лет назад мы могли продублировать крупные научные достижения, а сейчас у нас наперечет ученых, которые понимают, что происходит в зарубежных лабораториях. К примеру, в поисках бозона Хиггса, который называют "частицей Бога" и который имеет прямое отношение к "черным дырам", мы участия практически не принимали. Полноправным членом ЦЕРН Россия, несмотря на грошовый, по сравнению со спортивными мероприятиями взнос, не становится.

Полтора года назад в славном МГУ были проведены Международные Рождественские встречи. На физическом факультете, который когда-то и зачем-то закончил Виталий Гинзбург, работала секция "Христианство и наука". Были представлены актуальные для современной физики доклады — "Мир сей во зле лежит", "Наука и вера в русской математической школе", "Божественные параллели аэронавтики". Это передний край наших исследований.

Скоро под водительством православных исследователей мы установим, что в России бозона Хиггса нет и быть не может. Бозон Хиггса – иностранный агент и западный продукт, у нас он под санкциями. Ясное дело, бозон Хиггса меняет представления о мире, а Россия стоит вовек, как полюс величия и неизменности. Да пребудет с нами сила!

Сергей Лесков
Подробнее: http://www.rosbalt.ru/blogs/2015/06/15/1408506.html#
С уважением, Морозов Валерий Борисович

Аватара пользователя
morozov
Сообщения: 30459
Зарегистрирован: Вт май 17, 2005 18:44
Откуда: с Уралу
Контактная информация:

Re: Куда мы идем? Куда мы пришли?

Номер сообщения:#195   morozov » Пт июл 03, 2015 18:11

Как нам исправить систему научной аттестации?

02 июня 2015 года. ТрВ № 180, c. 7, "Бытие науки"
Андрей Заякин
Рубрика: Наука и общество

[img]http://trv-science.ru/uploads/Zayakin1.jpg
[/img]
Андрей Заякин

Физик и один из создателей проекта Диссернет Андрей Заякин, выступивший с докладом на конференции ОНР, представил свои предложения в виде статьи для нашей газеты.

Вынесенная в заголовок тема была главным вопросом, на который я пытался ответить в своем выступлении на конференции Общества научных работников, опираясь на опыт Диссернета. Более всего я хотел бы избежать возможных упреков в реформаторском зуде и желании рубить с плеча.

Ни я, ни весь Диссернет ни в коем случае не предлагают какой-либо радикальной реформы всей системы ученых степеней в целом. Хотя мы и доказали, что огромное множество диссоветов, университетов и даже несколько экспертных советов ВАК скомпрометировали себя, фактически превратившись в конторы по распространению крашеных диссертаций, как, например, ныне разогнанный экономический диссовет профессора Минаева при РГГУ, отсюда не следует, что сама система, в которой над диссоветами стоит ВАК, служащий апелляционной инстанцией и контролирующий деятельность советов, подлежит демонтажу.

По нашему глубокому убеждению, основанному на опыте — а за два года Диссернет разоблачил около 2500 фальшивых диссертаций, подал более 100 заявлений о лишении ученой степени, из которых были удовлетворены около 20, — есть ряд простых мер, которые позволят, сохранив форму и структуру существующей системы, превратить ее из торговой сети для фальшивых степеней в систему настоящей научной аттестации.

Для очищения диссертационных советов и экспертных советов ВАК всё готово. Диссернет с любовью и заботой собрал в свои закрома всех, кто, сам не будучи плагиатором, в течение многих лет помогал (совершенно безвозмездно, как вы догадываетесь) в качестве руководителей или оппонентов другим людям защитить фальшивые диссертации. В те же закрома сложены члены экспертных советов ВАК, через кого фальшивые диссертации получали путевку в жизнь — и гарантии от нападок Диссернета.

Именно эти «ученые» — а в экспертных советах ВАК по праву и по экономической теории их и по сей день большинство — постоянно подставляют руководство Минобрнауки, давая замминистра образования Людмиле Огородовой на подпись всякую ахинею, например признавая отсутствие плагиата в работе профессора МАИ Катрины Добровой, которая списала более 200 страниц с чужого текста сплошняком [1].

Именно эти «эксперты» в другой раз обманули замминистра Л. М. Огородову, подсунув ей на подпись бумагу о том, что всё хорошо в диссертации большого ФСИНовского начальника Магомедрасулова [2] с 54 помеченными страницами в нашей стандартной таблице. Именно эти «специалисты» подвели министра образования и науки Д. Ливанова, дав ему ложный отчет об отсутствии некорректных заимствований в работе прокурора Шишкина, с 80 раскрашенными страницами [3].

И мы понимаем, что достаточно одного росчерка пера, одного политического решения, чтобы такие вещи не повторялись. Для этого все те члены диссертационных и экспертных советов, кто запятнал себя причастностью к диссеродельной индустрии, должны быть лишены права занимать места в любых диссертационных и экспертных советах, что в старых, что в перерегистрированных или заново созданных. А кто причастен к этой индустрии — прекрасно известно Диссернету, и об этом регулярно сообщается в Минобрнауки в наших официальных обращениях.

Однако для должного установления факта причастности того или иного профессора к диссеродельной индустрии и к покровительству ей совершенно недостаточно появления имени этого профессора в списках, которые ведет некое общественное объединение. Факт плагиата в той работе, которой этот профессор руководил или которую он представлял экспертному совету как эксперт, должен быть установлен сообразно Положению о присуждении ученых степеней. Только тогда применение ограничительных мер к профессору, который торговал диссертациями или крышевал эту торговлю, будет справедливым.

А установление факта плагиата практически невозможно ввиду того, что Положение в его нынешнем виде, в той части, которая касается отзыва ученых степеней, написано в расчете на случайные ошибки, допущенные по невнимательности, но никак не в расчете на циничных и наглых диссероделов, которые мне в лицо будут говорить, как было в деле Ужахова [4], что численные данные по Северо-Западу и Северному Кавказу совпадают в сотнях инстанций, так как «Северо-Запад очень похож на Северный Кавказ».

Именно «заточенность» Положения под нормальную практику, а не под радикальное очищение системы проявляется в том, что рассматривать заявления о лишении ученой степени предполагается… самому диссертационному совету, который принял исходное решение! То есть предполагается, что Диссовет признает свою ошибку! Нам с вами кажется такой порядок абсолютно абсурдным, поскольку еще древние римляне говорили, что nemo judex in propria causa, то есть «никто не может быть судьей в собственном деле». Более того, такой порядок противоречит п. 6. ст. 8 Федерального закона ФЗ-59 «О порядке рассмотрения обращений граждан РФ», который напрямую запрещает должностным лицам и органам власти (а диссовету в данном контексте делегирована часть полномочий Минобрнауки) рассматривать жалобы на собственную деятельность.

Диссертационный совет, рассматривающий заявление о лишении ученой степени, находится в состоянии очевиднейшего конфликта интересов. Стоит ему дважды признать, что он признал фальшак ценной научной работой, и диссовет будет распущен, а на его профессорах уже официально появится клеймо диссероделов. Поэтому невзятие самоотвода членами диссовета, являющимися госслужащими, при рассмотрении жалоб на собственную деятельность противоречит и п. 5 ст. 11 ФЗ-273 «О противодействии коррупции»: «Предотвращение и урегулирование конфликта интересов, стороной которого является государственный или муниципальный служащий, осуществляются путем отвода или самоотвода…» [5].

Нам могут возразить, что у диссертационного совета в данном случае лишь спрашивают рекомендации и его решение носит характер «ответа» ВАК, так что диссовет также занимает в этом процессе позицию не «судьи», а ответчика, вместе с горе-диссертантом. Положение об ученых степенях и Положение о диссовете, однако, говорят нам совершенно иное: совет не «защищается» от обвинений, не «объясняется» перед ВАК, не «отвечает», а «принимает решение» (пп. 62–64 Положения о диссовете [6], п. 70 Положения об ученых степенях [7]).

Тот факт, что приказ о лишении ученой степени принимается не диссоветом, а министром, с подачи Президиума ВАК по результату рассмотрения в ЭС ВАК, никак не отменяет очевидного характера «первой инстанции» по лишению ученой степени, который носит заседание диссертационного совета. Сама процедура рассмотрения, в которой диссовет должен выслушать аргументы подателя жалобы, аргументы диссертанта и рассудить между ними, напоминает рассмотрение дел в суде. И в этой связи совершенным беззаконием является то, что судья — то есть диссовет — рассматривает жалобу сам на себя. Итоги подобного «объективного» рассмотрения слишком хорошо известны Диссернету.

В рамках существующей нормативно-правовой базы имеется простейший способ исправить этот порок и явное законодательное противоречие. Достаточно изложить абзац 1 п. 70 Положения о присуждении ученых степеней в следующей редакции: «Минобрнауки РФ направляет данное заявление в диссертационный совет, отличный от диссертационного совета, на решение которого о присуждении ученой степени подано данное заявление».

Подобного рода изменение не требует никаких дополнительных затрат: вместо рассмотрения жалоб на совет А в совете А, а на Б — в совете Б члены совета Б получают жалобу на А и наоборот. Экспертный совет тогда не должен будет тяготиться дилеммой в отношении рекомендаций «степени не лишать» — при нынешней процедуре ЭС ВАК никогда не может быть уверен, что рассмотрение было объективным, и, бывает, вынужден тратить дополнительные ресурсы на дополнительную экспертизу.

Поэтому Диссернет призывает Минобрнауки исправить явно коррупциогенную норму закона, что позволило бы без всяких дополнительных вложений сил и средств очистить систему научной аттестации в России.
С уважением, Морозов Валерий Борисович

Ответить

Вернуться в «Дискуссионный клуб / Debating-Society»