Куда мы идем? Куда мы пришли?

Модераторы: morozov, mike@in-russia, Editor

Аватара пользователя
morozov
Сообщения: 30935
Зарегистрирован: Вт май 17, 2005 18:44
Откуда: с Уралу
Контактная информация:

Re: Куда мы идем? Куда мы пришли?

Номер сообщения:#196   morozov » Чт июл 09, 2015 21:36

Какой будет повестка дня — 2016?

02 июня 2015 года. ТрВ № 180, c. 3, "Бытие науки"
Владимир Захаров
Рубрика: Бытие науки


Изображение

Е. Б. Александров (слева), А. А. Нозик, В. Е. Захаров на собрании ОНР

18 мая 2015 года в Москве, в Институте проблем управления РАН, прошла Отчетно-выборная конференция Общества научных работников, в ходе которой был избран новый Совет этой организации. В него вошли: Анна Абалкина (Диссернет), Евгений Воробейчик (Институт экологии растений и животных УрО РАН, Екатеринбург), Михаил Гельфанд (ИППИ РАН), Алексей Иванов (Институт земной коры СО РАН, Иркутск), Андрей Летаров (Институт микробиологии РАН), Алексей Моисеев (Специальная астрофизическая обсерватория РАН, Нижний Архыз), Александр Нозик (Институт ядерных исследований РАН), Евгений Онищенко (ФИАН), Алексей Оскольский (Ботанический институт РАН, Санкт-Петербург), Владимир Попантонопуло (Новосибирск), Игорь Пшеничнов (ИЯИ РАН), Ирина Сапрыкина (Институт археологии РАН), Александр Фрадков (Институт проблем машиноведения РАН, Санкт-Петербург), Павел Чеботарёв (ИПУ РАН) и Андрей Цатурян (НИИ механики МГУ). Сопредседателями этого Совета были избраны Игорь Пшеничнов, Александр Фрадков и Павел Чеботарёв.
«Какие услуги наука оказывает обществу?»

Публикуем расшифровку выступления академика РАН Владимира Захарова на Общем собрании Общества научных работников.

Я бы хотел поделиться своими размышлениями о том, что происходит в российской науке и что мы должны делать. Какие услуги наука оказывает обществу? Я начну с примера, который недавно наблюдал. Мой младший сын Дима, который живет в Нью-Йорке и работает там постдоком, тяжело болен: у него так называемый псориазный артрит, и в течении нескольких лет ему было очень трудно ходить. Лишь недавно был найден врач и адекватное лекарство, теперь он получает две инъекции в месяц, и организм мгновенно реагирует к лучшему. Фантастическое улучшение: опухоль в колене исчезла.

Одна инъекция стоит 800 долл., это искусственные антитела, которые получены методом генной инженерии. Принимать лекарство нужно всю жизнь. Я поинтересовался, каков объем продаж этого лекарства, и оказалось, что более 2 млрд долл. в год, что позволяет помочь 120–150 тыс. больных. Отсюда можно сделать вывод, каковы масштабы такой наукоемкой продукции, и это ведь только один маленький пример.

На самом деле объемы продаж продукции, которая создается наукой, составляют сотни миллионов, а может, и миллиардов долларов. Это, конечно, медицина, сельское хозяйство, компьютеры и искусственный интеллект, новые поколения автомобилей, которые смогут обходиться без водителей. И это больше или сравнимо с продажами нефти и газа. И, что важно, человечество никогда уже не откажется от этой зависимости от науки, потому что существуют проблемы, которые нарастают, например изменение климата, появление парниковых газов, возникновение трудностей с добычей ископаемых, которая переходит уже в арктические области Земли.

Нет сомнений, что человечество чем дальше, тем больше будет зависеть от науки. И при этом не следует думать, что человечество при этом науке благодарно. К сожалению, люди воспринимают достижения науки как само собой разумеющиеся, пользуются этим, а к ученым особого уважения не имеют. Люди не любят испытывать комплекс неполноценности, а наука порождает такое острое чувство неравенства, какое только может существовать.

Это болезненное чувство неравенства свойственно всем жителям Земли. Неравенство незнающего человека от знающего. Впрочем, каждый может судить по себе, я испытываю лишь один комплекс неполноценности. Я не завидую ни богатым, ни сильным, но завидую тем, кто знает много иностранных языков, в особенности японский язык. Я знаю, что никогда не смогу преодолеть этот языковой барьер.

Мы должны помнить, что мы представляем собой изолированный класс, некий кластер, новый тип людей, которые получают удовольствие от интеллектуального труда. Мы вынуждены мириться с тем, что есть чиновники, не принадлежащие к нашему «ордену», к научному сословию, но волей обстоятельств призванные руководить нами и давать нам указания, что мы должны сделать.

В связи с этим я прочитаю стихотворение, не мое. Эта басня называется «Жуки и пчелы»:

Прибаску
Сложу
И сказку
Скажу.
Невежи Жуки
Вползли в науки
И стали патоку Пчел делать обучать.
Пчелам не век молчать,
Что их дурачат;
Великий шум во улье начат.
Спустился к ним с Парнаса Аполлон
И Жуков он
Всех выгнал вон,
Сказал: «Друзья мои, в навоз отсель подите;
Они работают, а вы их труд ядите,
Да вы же скаредством и патоку вредите!»

Особенно замечательны последние строчки. Стихотворение было написано в 1752 году Александром Сумароковым. Таким образом, проблема взаимоотношений чиновников и ученых существовала очень давно, и фактически она возникла, как только появилась Академия наук. Сразу возник Шумахер, начались интриги, и они не прекращались никогда.

На самом деле эта проблема существует не только в России, она есть всюду. Я прекрасно знаком с работой Лос-Аламосской лаборатории (США), мне в свое время предлагали быть директором ее центра. Там нередки конфликты между учеными и администраторами. Это явление есть повсюду. Оно даже зафиксировано в английском языке. Там есть такое выражение — town and gown.

Во всех университетских городках типа Кембриджа было два начальства: town — «городское», gown — это мантия, одежда ученого. То есть «мантия» и «город». Те, кто не занимаются наукой, часто не понимают, что наука есть единый организм и что нельзя разделить науку на приоритетные и менее важные направления. Позволю себе высказать, может быть, еретическое высказывание: если сейчас полностью прекратить исследования ранней Вселенной, то рано или поздно прекратятся и исследования по генной инженерии. Почему — непонятно, но они прекратятся! Потому что есть какая-то связь между этими исследованиями. Потому что наука может развиваться только целиком, иначе начнет отмирать среда, в которой всё растет, понимаете? А среда, она общая для всех. Неученым это трудно понять, и наша задача — это непрерывно объяснять.

Но я хочу сказать о российской специфике. Чтобы понять ее, давайте перечитаем Салтыкова-Щедрина и вспомним, какие указания даны были Топтыгину, когда он поехал на воеводство. Он должен был совершать кровопролитие, чижика он съел по ошибке, но в конце концов он решил, как исправить свою ошибку, и разгромил типографию. Он был послан для борьбы с наукой и просвещением. Второй Топтыгин, приехавший на его место, с сожалением выяснил, что бороться уже не с чем. И если мы посмотрим, чем заканчивается история города Глупова, то увидим, что последний градоначальник Перехват-Залихватский въехал в город на белом коне, сжег гимназию и упразднил науки. В дореволюционное время борьба правительства с научным сообществом происходила непрерывно.

У Грибоедова Скалозуб говорит: «Он в три шеренги вас построит, а пикните, так мигом успокоит». Потом была известная история, когда в Московском университете был конфликт Кассо и преподавателей, многие в знак протеста тогда ушли из университета. То есть конфликты верховной власти и научного сословия продолжались. Итак, вот то, что характерно, пожалуй, только для России, чего больше нет в мире: конфликт верховной власти и научной среды. И этого нет нигде, кроме как у нас. Потому что тот же самый Обама все время говорит о необходимости поддерживать науку.

Почему этот конфликт происходит? Это связано с проблемой авторитета. Если власть имеет достаточный авторитет, если власть пришла в результате законных выборов и регулярно происходит смена одного состава чиновников другим, также законно выбранным, то никаких причин для того, чтобы завидовать тем, кто имеет авторитет, у бюрократии нет. А теперь смотрите, что происходит у нас. У нас есть Дмитрий Зимин. Человек богатый, успешный и полностью вписывающийся в систему. И Зимин совершил нереальный поступок — он стал поддерживать науку. Немедленно у него возник неформальный авторитет, которого нет у других людей. И это привело к сегодняшнему конфликту, когда само существование фонда «Династия» находится под угрозой.

Именно поэтому была разгромлена Академия наук. Хотя, разумеется, прежнее руководство АН вызывало многие нарекания. Я сам лично в 2005 году требовал ухода Ю. С. Осипова. И я видел, насколько разложено было руководство Академией, и дальше оно разлагалось всё больше и больше. И все-таки, несмотря на то что в Академии есть отдельные плевелы, в целом РАН представляла собой некоторую цитадель авторитетов. Надо сказать, что отношение большевистского правительства к науке тоже было очень сложным. Вначале науку просто не признавали. Но в какой-то момент она оказалась необходимой и туда решили интегрировать своих «искусственных академиков», Бухарина к примеру. При этом одновременно шли юридические процессы против настоящих академиков, например Платонова и других.

Всем известна история с генетикой. Когда Сталин сделал президентом Академии Сергея Ивановича Вавилова, в то время как сидел в тюрьме его брат. Это было чистой воды издевательство и иезуитство. Читали ли вы когда-нибудь дневники Сергея Ивановича Вавилова? Советую вам почитать, это трагическое чтение. Затем Хрущёв собирался закрывать Академию. Но при той системе, при советской власти, Академия не играла такой важной роли, потому что в то время 30% ВВП шло на оборонку, из них Академии доставалось процентов пять, остальное шло во всякого рода прикладные организации. Так что Академия была источником авторитетов, но не источником финансов. Такова ситуация.

Мой анализ приводит к очень грустному размышлению, состоящему в том, что наши надежды на то, что мы можем уговорить верховную власть слушать нас и делать так, как нужно в интересах страны, в достаточной мере иллюзорны. Однако наши усилия необходимы, и надо попытаться наиболее широко взаимодействовать с научными массами, как можно более широко привлекать людей, в том числе Общество научных работников.

ОНР должно быть более активной организацией и уделять больше внимания работе с регионами. Оно должно пытаться расширяться, так сказать идти в народ, потому что у нас есть еще десятки тысяч людей, профессионально занимающихся наукой, которые сейчас находятся под угрозой того, что их всех сократят, переведут в какие-то нечеловеческие условия, где они будут всё время писать бюрократические бумаги, и прочее.

На мой взгляд, очень правильная идея, что надо создать движение в защиту науки, фронт в защиту науки. И нужно думать, как это сделать. Оно не должно заменить Общество научных работников. Так создавались большие партии на Западе — из слияний меньших организаций.

Как говорили члены партии социалистов-революционеров, «в борьбе обретешь ты право свое». Мы должны быть готовы к борьбе! И при этом, конечно, держать себя в области законности, в рамках полного самоуважения. Мы делаем то, на что мы имеем право. Мы подтверждаем это своей ежедневной работой. Все это чувствуют, и это заставляет относиться к нам серьезно.
С уважением, Морозов Валерий Борисович

Аватара пользователя
morozov
Сообщения: 30935
Зарегистрирован: Вт май 17, 2005 18:44
Откуда: с Уралу
Контактная информация:

Re: Куда мы идем? Куда мы пришли?

Номер сообщения:#197   morozov » Вт дек 29, 2015 1:40

Валерий Рубаков: «Российские ученые не умеют рассказывать про свои открытия»
Академик РАН о молодом поколении и интересе к науке
По сравнению с 90-ми годами положение дел в отечественной науке улучшилось, уверен академик РАН, доктор физико-математических наук Валерий Рубаков. Система грантов дает возможность НИИ закупать современное оборудование и достойно оплачивать работу сотрудников. Но главный показатель — сократилась массовая «утечка мозгов». Молодые ученые остаются в России и здесь занимаются наукой.
16.12.2015
Изображение
Фото: Newslab.ru
Валерий Анатольевич, когда вы поступали в университет, очень многие ваши сверстники хотели быть физиками-ядерщиками или полететь в космос. Предпочтения многих нынешних абитуриентов совсем другие — юрфак и эконом. Почему все так кардинально поменялось?

Мне кажется, что говорить о кардинальных переменах не совсем верно. Ребята сильные, заинтересованные, стремящиеся в науку, всегда были, есть и будут. Однако, да, престиж профессии ученого и интерес к науке в России в определенной степени снизился. Причины очевидны: в 90-е годы ученым, прямо скажем, было тяжело. Понятно, что тем ребятам, кто смотрит на свою жизнь более утилитарно, стало менее интересно заниматься исследованиями. В советское время у тех, кто становился ученым или инженером, был понятный карьерный путь, уверенность в завтрашнем дне. В 90-е это пропало. Время было трудное — далеко не все выдержали. Справедливости ради не могу не сказать, что в «нулевые» годы ситуация начала восстанавливаться.

Сейчас есть признаки позитивных перемен?

В первую очередь, это то, что люди стали в заметной степени меньше уезжать. Повторюсь, толковые и заинтересованные в науке ребята были всегда. Но в 90-е годы молодому человеку было очень тяжело здесь жить, прямо скажем. Многие стремились уехать. Поскольку образование у нас хорошее и научные школы сильные, российские ученые достаточно уверенно чувствовали себя на западе. И сейчас там работает довольно много наших соотечественников. Какой-то отток, конечно, есть и сегодня, но он не глобальный. Кто-то видит себя на Западе, но очень многие молодые ученые связывают свой жизненный путь с нашей страной. По крайней мере, мой опыт говорит именно об этом. Молодежь не уезжает и с удовольствием занимается здесь наукой.

Получается, есть поле и возможности для работы — государство вновь обратило внимание на вас?

Тут важно, с чем сравнивать. Если с советскими годами — наука по-прежнему недофинансирована. Если мы говорим про текущий момент в сравнении с 90-ми, то положение дел, разумеется, в разы лучше. В 90-е, к примеру, было время, когда мы сидели в кабинетах в пальто и писали формулы в перчатках, потому что был ноябрь, а институт просто-напросто не мог заплатить за тепло, денег не было. Сейчас ситуация совсем другая. И речь не только о каких-то коммунально-бытовых вещах, происходят и более серьезные подвижки. Сегодня есть система грантов, она помогает сильным коллективам жить вполне достойно — и в смысле зарплаты, и в смысле оборудования. Положительные перемены происходят, хотя, конечно, не в той степени, в которой хотелось бы.

Когда вы выступаете перед молодыми ребятами, вы скорее зовете их в науку или больше рассказываете про «подводные камни», которые есть в жизни молодого ученого?

Валерий Рубаков
Российский физик-теоретик, один из ведущих мировых специалистов в области квантовой теории поля, физики элементарных частиц и космологии.
Академик РАН, доктор физико-математических наук, профессор МГУ им. М. В. Ломоносова, заведующий кафедрой физики частиц и космологии физического факультета МГУ, главный научный сотрудник отдела теоретической физики Института ядерных исследований РАН, профессор кафедры фундаментальных взаимодействий и космологии факультета проблем физики и энергетики МФТИ.
И то, и другое. С одной стороны, молодых людей надо заинтересовать — далеко не все представляют, насколько это все интересно и что такое передний край современной науки сегодня.
С другой стороны, надо их предупредить, что хлеб ученого непростой: чтобы получить крупицу знания, придется «просидеть» не одни штаны. Столько «пустой руды» переработать вхолостую, чтобы обнаружить что-то действительно стоящее, и дело это, конечно, не для тех, кто хочет просто заработать и всё. Наука — это удел людей талантливых, усидчивых, работоспособных и главное — заинтересованных.

Своих внуков вы, что называется «по-родственному», скорее бы отговорили от того, чтобы идти в учёные?



Нет, отговаривать бы не стал. Моей внучке сейчас 15 лет и она собирается заниматься биологией, ей это очень интересно. И я ни в коем случае не буду разубеждать ее идти в науку. Это нормальный жизненный путь, интересный и достойный.
Как сегодня устроена система воспитания молодых ученых в России?

Наука высокого класса в России всегда была и остается уделом научно-исследовательских институтов. Университеты заточены, скорее, под образование, чем под науку.


В теоретической физике сегодня справедливо говорить про дефицит молодых?

Это сильно зависит от команды. В одних командах есть люди разного поколения, начиная от умудренных опытом профессоров и заканчивая аспирантами. У нас в институте, к примеру, такая ситуация. Но есть места, где народ действительно постарел, связь поколений нарушается. Научные школы буквально на глазах исчезают из-за того, что нет притока молодежи. Но это вопрос, которым надо плотно заниматься. На мой взгляд, одна из главных задач тех, кто работает в НИИ — это подготовка научной смены. И не все это понимают: кто-то видит себя как ученого, но не видит как преподавателя.

То есть молодой кадр нужно не только разглядеть, а еще и воспитывать его?

Конечно, это большая и, сказать честно, довольно неблагодарная работа. Приходит к тебе студент-второкурсник, он, по сути, еще ничего не знает. Говорит: «Хочу писать с вами курсовую работу...».

Первая мысль: что я на тебя буду время тратить? Приходится в себе это переламывать, объяснять студенту порой элементарные вещи. Четвертый курс — еще одна курсовая работа. Со студентом уже интереснее, но, как правило, работа все еще учебная, а не исследовательская. Ты опять выступаешь в роли наставника: что-то подсказываешь, поправляешь.

В итоге молодой человек оканчивает университет и выясняется, что он больше не хочет заниматься наукой. Ты с ним возился-возился, а он посмотрел на это дело, попробовал и понял, что это не его. Спрашивается, на что я потратил свое силы и время? Но есть и другие примеры — тех, кто становится хорошими учеными, с ними год от года все интереснее и интереснее.

В какой-то момент понимаешь, что работаешь с ними уже на равных, идет отдача. Вот ради таких примеров и стоит тратить себя.

К вопросу о переднем крае науки. Что на повестке дня в сфере ваших интересов — теоретической физике?

Это очень длинный разговор... Но если вкратце — за последнее время произошли очень мощные сдвиги и в физике элементарных частиц, и в физике нашей вселенной, представлении как она была устроена раньше и как устроена сейчас.

Если сравнить то, что мы знаем сегодня и то, что знали еще лет 30 назад — это небо и земля. Но как всегда, чем больше понимаешь, тем больше вопросов появляется. Сейчас новые вопросы возникли о том, например, как развивалась и эволюционировала Вселенная в самые первые мгновения своего существования, в мельчайшие доли секунды. И замечательно, что можно не только теоретически об этом думать, но и сравнить свои представления с наблюдательными данными, которых сейчас стало гораздо больше.


Пока конца нашей области науки не видно ни в коей мере. Еще несколько поколений ученых будут разбираться, как всё устроено.

Мы довольно часто слышим про открытия зарубежных ученых, про отечественные достижения информации намного меньше. Их нет или дело в чем-то другом?

Дело в том, что мы не умеем про них рассказывать, к сожалению. Наши традиции и, может быть, менталитет, таковы, что ученые ведут себя гораздо скромнее и тише, чем, скажем, в Америке или Европе. Там мельчайшее наблюдение/открытие — сразу выходит пресс-релиз, пресс-конференция, большой общественный резонанс. Хотя часто бывает, что открытие это «на копейку».

В России наоборот: информация о самых интересных результатах не выходит дальше научного сообщества. В голове ученых нет установки, что об открытии надо рассказать еще и широкой публике. Это, конечно, неправильно.
Но менталитет быстро не переделаешь. А открытия — они, конечно, были и есть.

Сейчас в России всё больше тех, кто пытается говорить о науке на понятном языке с широким кругом людей. Вы эту тенденцию как оцениваете?

Исключительно положительно, это обязательно нужно делать. Опять отсылаю к советским временам, тогда направление популяризации науки было очень развито. Многие серьезные ученые писали научно-популярные книжки, например, я сам пришел в науку, потому что прочитал несколько таких книжек по физике элементарных частиц в 7-8 классе. И возник интерес. Поэтому научно-популярные книги, журналы, статьи — всё это должно быть доступным широкому кругу читателей. При этом очень важно, чтобы работой этой занимались люди, хорошо понимающие, или хотя бы знающие, у кого спросить, чтобы не было невольных заблуждений и недостоверной информации.

Наталья Мороз, интернет-газета Newslab.ru
С уважением, Морозов Валерий Борисович

Аватара пользователя
morozov
Сообщения: 30935
Зарегистрирован: Вт май 17, 2005 18:44
Откуда: с Уралу
Контактная информация:

Re: Куда мы идем? Куда мы пришли?

Номер сообщения:#198   morozov » Ср дек 30, 2015 4:34

Что губит российскую науку и как с этим бороться. Часть I
17 ноября 2015 года. ТрВ № 192, c. 3, "Бытие науки"
Георгий Георгиев
Рубрика: Бытие науки
129 комментариев
28002 просм., 22 - за сегодня

Изображение
Георгий Георгиев,академик РАН, координатор программы РАН «Молекулярная
и клеточная биология»

Введение: основные типы науки

В качестве введения хочу перечислить основные типы науки.
Можно различать (1) большую науку, (2) фундаментальную, (3) фундаментальную социально ориентированную (поисковую?) и (4) прикладную науку.
Первая касается важных проектов государственного значения, типа ядерного оружия или космоса. Это секретная наука, и о ней речь не пойдет.
Фундаментальная наука исследует законы природы. Она непредсказуема и не имеет прямых практических целей, но именно в ее недрах, часто неожиданно, рождаются важнейшие практически важные инновационные области.
Ориентированная наука исходно направлена на решение практически важных задач, но она тоже непредсказуема, ибо проекты носят оригинальный характер и могут не дать ожидаемого результата. Это сближает ее с фундаментальной наукой. По-видимому, ориентированная наука и поисковая наука (мне никто не мог дать определения последней) — это одно и то же. Наконец, прикладная наука в значительной мере повторяет уже сделанное, возможно, с некоторыми, иногда существенными улучшениями, и она в любом случае должна привести к успеху и внедрению в практику. Она, в частности, лежит в основе замещения импорта.
Три последних типа науки относятся к открытой науке, и речь пойдет о них. При этом автор в основном опирается на свой опыт в области молекулярной и клеточной биологии. Возможно, в других областях существуют свои особенности, которые требуют внесения поправок.
РАН в основном призвана развивать фундаментальную и ориентированную науку. Разрушение прикладной науки в 1990-е годы вынудило РАН взять на себя обязательства и в этой сфере, частично закрыв возникший пробел.
В этой статье рассматривается вопрос, почему все эти виды открытой науки в нашей стране отстают и что надо сделать для их прогресса.
Нет роста финансовой поддержки РАН — дополнительные средства не идут туда, где делается наиболее сильная фундаментальная наука.
В XXI веке финансирование науки в России существенно возросло. Однако пики подъема совпадали не с ростом конкурсного финансирования, а с идущими сверху кампаниями. Сначала это был перенос центра тяжести на университеты. Далее последовала пиар-кампания нанотехнологий, направления безусловно важного. Однако практически все деньги пошли в Роснано. Третья волна — создание НИЦ «Курчатовский институт» с особым финансированием. Наконец, четвертый этап — создание «Сколково». Рост поддержки РАН, где создается основная часть фундаментальной науки, с 2008 по 2011 год составил только около 30%, а с учетом инфляции произошло даже некоторое снижение финансирования, как видно из предвыборного выступления президента РАН В. Е. Фортова. Дальше началось только снижение финансирования РАН. Таким образом, когда говорят об усилении поддержки науки, то РАН из него после 2008 года выпадает. Конечно, лаборатории РАН участвуют, и достаточно успешно, в конкурсном финансировании, но размеры последнего явно недостаточны. Особенно это касается программ РАН.
Ясно, что только усиление конкурсного финансирования сильной науки в передовых приоритетных областях, независимо от того, где она делается, приведет к реальному подъему нашей науки.
Такая, правильная попытка сделана при создании РНФ, программы которого вообще лишены целого ряда недостатков, присущих другим программам, что отмечается ниже. Однако, во-первых, финансирование по линии РНФ, равно как и программ РАН, следовало бы существенно увеличить, исправив при этом существующие во многих программах ошибки. Во-вторых, в 2015 году РНФ пошел по линии сужения тематики конкурсов, что вряд ли целесообразно с точки зрения поддержки сильнейших.

Ошибочное распределение конкурсного финансирования

Важнейшим фактором успешного развития науки является правильное финансирование, т. е. нужно, чтобы деньги попадали в руки способных к творчеству людей. Отбор таковых — дело сложное. Однако наиболее часто новых достижений в фундаментальной и ориентированной науке добиваются те, кто уже ранее продемонстрировал свою способность выполнять сильные исследования. Это могут быть и сильные коллективы под руководством талантливого ученого, и отдельные молодые ученые, пока не имеющие самостоятельной руководящей позиции, но доказавшие свою талантливость и творческую способность. Именно им и надо давать гранты на сильный существующий коллектив или на новую научную группу под молодого успешного ученого. Содержание заявляемого проекта в фундаментальной науке имеет меньшее значение, так как она малопредсказуема и часто для пользы дела надо по ходу работы сильно менять ее направление. Следование зафиксированному плану принесет в этом случае только вред.
В ориентированной науке проект имеет существенно большее значение. Надо оценивать как успехи коллектива или ученого, так и сам проект: его масштабность, оригинальность и реалистичность.
Как находить такие талантливые и продуктивные коллективы и ученых? Сейчас у нас и на Западе для этого применяется независимая экспертиза проекта. На Западе это возможно потому, что в каждой области можно найти много сильных специалистов и получить от них более или менее объективные отзывы, хотя и там нередки случаи конфликта интересов. Но на Западе также очень большую роль играют наукометрические показатели, в частности импакт-фактор (ИФ) журналов, в которых публикуются ученые. Если ученый имеет публикации в сильных международных журналах с высоким ИФ, выдача гранта ему обеспечена. Дело в том, что в первом приближении в журналах с высоким ИФ публикуются более значимые статьи, хотя и здесь нередко встречаются исключения. Однако другого равного показателя пока нет. В мировой науке всё большее значение придается именно высокорейтинговым публикациям.
У нас, как правило, фронт науки узок, и часто автор заявки почти единственный специалист в данной области. Кроме того, большинство сильных ученых принимают участие в конкурсе и не могут быть экспертами. Узкий круг ученых повышает уровень воздействия влиятельных лиц на решения экспертов. Часто поэтому грант получает не сильнейший, а «назначенный» ученый, от которого науке один вред. Иногда для этого применяется другой прием: конкурс объявляется по столь узкой теме, что выиграть его может только один из ученых. Произвол при распределении финансирования как по грантам, так и просто решением руководства является одной из основных причин неудач нашей науки. Слишком часто деньги попадают в руки слабых ученых.
Мое предложение для исправления ситуации соответствует принятому статусу программы Президиума РАН «Молекулярная и клеточная биология» (МКБ). Вначале проводится оценка заявок по объективным показателям, прежде всего по суммарному ИФ за последние 5 лет на коллектив и на одну бюджетную научную ставку. При этом вносится поправка на вклад коллектива или ученого в данную работу, которая может сильно понизить ИФ.
При оценке заявок учитываются и другие факторы: 10 наиболее сильных публикаций за предыдущие годы, индекс цитирования лучших публикаций, защита диссертаций, знаки российского и международного признания, престижные гранты, перспективный возраст и ряд других.
Технические группы проверяют представленные лабораториями данные, сводят показатели в единую таблицу, открытую для общего пользования, чтобы исправить ошибки, случайно допущенные техническими группами.
На основании объективных показателей отбирается группа явных победителей (около 20% от числа грантов), они сразу получают грант и обязаны служить экспертами для остальных работ. Их задача — не пропустить случайно выпавшие сильные коллективы или ученых, оценить ориентированные на практический выход проекты, выявить случаи недобросовестного заполнения заявки.
На последнем заседании экспертной комиссии на основании объективных данных и экспертных оценок (обычно от трех экспертов) выносится решение о выдаче гранта, которое можно обжаловать в специальном контрольном совете.
Ближе всего к программе МКБ стоят программы РНФ и РФФИ, где также учитываются и объективные показатели, и экспертиза.
Тематика конкурсов должна быть достаточно широкой и отвечать приоритетным направлениям современной науки. Грант должен выдаваться на 5 лет, так как фундаментальная наука может в силу объективных и субъективных обстоятельств иногда продвигаться крайне медленно, а иногда давать быстрые прорывы.
Обязательно надо поддерживать существующие сильные коллективы и создавать новые группы под руководством талантливой молодежи, доказавшей свою способность делать сильную науку. Опыт показал, что большинство руководителей новых групп становятся заведующими лабораториями, защищают докторские диссертации, а один даже стал членкором. Новые группы — это система подготовки молодых руководящих кадров, к чему неоднократно призывал президент РФ В. В. Путин. Данная система себя полностью оправдала в течение более 10 лет на примере программы МКБ, но сегодня она близка к закрытию. Именно на такую систему, только открытую для лабораторий всех учреждений, включая и РАН, и университеты, и ГНЦ, и все прочие, должна быть направлена львиная доля денег, выделяемых на науку.
Для разных областей науки критерии оценки заявок могут различаться, но для экспериментальных наук не очень сильно. Из мелочей следует запретить игру на понижение цены при проведении конкурса. Финальное решение о размерах поддержки заявки должно принадлежать экспертной комиссии и контрольному совету.

Софинансирование блокирует инновации

Одним из серьезных камней преткновения на пути развития нашей науки, особенно ориентированной, лежит требование для получения многих грантов софинансирования, или внебюджетного финансирования. Идея на первый взгляд хорошая: если какая-либо фирма готова заплатить за выполнение определенного проекта, то он очевидно перспективен. На деле — идея разрушительная. Надо знать наших капиталистов, которые желают быстро получать более 100% прибыли, но совершенно не готовы рисковать даже малой частью своего капитала. Поэтому масса очень перспективных и оригинальных проектов у нас выполнена быть не может. Найти заинтересованного капиталиста практически невозможно.
Мне известны случаи, когда фирма требовала вернуть не только «софинансирование», но и часть гранта, т. е. имел место чистый откат в самой аморальной форме.
Что делать? Ответ очевиден. Запретить проведение конкурсов с обязательным софинансированием. Можно рекомендовать получение дополнительного внебюджетного финансирования, отдавать преимущество проектам, дополнительно поддержанным фирмами, но не делать софинансирование абсолютным требованием.
Кстати, почти все конкурсы РНФ, кроме одного, не требуют софинансирования. Раз это возможно для одной системы, я не вижу препятствий для распространения данного правила и на другие программы.
С другой стороны, государство должно четко, в законодательном порядке установить, что может получить фирма за софинансирование. Сейчас, если фирма и готова честно раскошелиться, она требует передачу ей всех прав и патентов, что несовместимо с государственным требованием участия института в патентовании и вообще выглядит малоприемлемым.
Фирмы, кроме всего прочего, могут просто делать заказы в институты, и, если они отвечают интересам института, последний может их выполнять, но фирма за получение всех прав должна и полностью расплачиваться. Наконец, целый ряд фирм и сам может выполнять прикладные работы.
В тех случаях, когда конечным заказчиком и будущим производителем является государство, решением (вместо софинансирования, которое вообще в этом случае невозможно) может явиться введение в состав коллектива менеджера от Министерства, который помогал бы проекту, осуществляя его организационное сопровождение, получал бы высокую зарплату, а в случае успеха становился участником новой разработки.

Выплата под занавес

Широко распространена в финансировании российской науки выдача денег по грантам не с начала финансового года. Например, в 2015 году по всем программам РАН финансирование в резко урезанном без всяких предупреждений виде было объявлено лишь в августе, а начало поступать в сентябре. Вовремя поступают деньги только по так называемому госзаданию, о чем речь пойдет ниже. На них науку делать невозможно. Бывало так и раньше — Президиум РАН часто затягивал финансирование по программам, мы довольно успешно боролись с этим через прессу, но в этом году ФАНО побивает все рекорды. Таким образом, оно обрекает ученых на вынужденное безделье и низкую зарплату на три четверти года. Если бы ученые не выкручивались из создавшегося положения с помощью разных трюков, крайне мешающих нормальной работе, наука вообще перестала бы существовать. Зато в конце года приходят деньги, но их надо истратить до конца декабря, что часто бывает сделать непросто из-за требований закупок через аукционы. Если же не истратить деньги вовремя, то они возвращаются государству. Игра идет в одни ворота.
Многие конкурсы проводятся так, что их результаты объявляются во второй половине года, а деньги всё равно надо тратить в том же году. На Западе конкурс проводится до начала финансового года и деньги сразу поступают на счет лаборатории в начале финансового года. Потеря темпа отсутствует.
РНФ выдает деньги с начала года, но конкурсы часто проводятся в середине или даже конце года.
Наконец, хотелось бы отметить еще одно беспрецедентное явление — сокращение грантов вплоть до полного уничтожения в середине года без предупреждения. Это коснулось грантов РАН в 2015 году. Их сократили сначала на 10%, опубликовав эти данные. Но в середине года ряд институтов узнал, что не получит ничего по грантам РАН, а другие институты — о большем или меньшем сокращении. Работа уже была начата в счет долга у других лабораторий, и тут такой подарок! Надо всё останавливать и возвращать неизвестно откуда долги. О таких эпизодах мне не доводилось никогда ранее слышать.
Рекомендации элементарны. Во- первых, следует проводить конкурс до наступления финансового года и начинать финансирование с его начала. Во- вторых, очень важно не закрывать гранты в конце года, а разрешать перенос остатка на следующий год. Последнее позволит не только израсходовать рационально средства, но и приобрести дорогой прибор, на который денег за один год не хватает. Кстати, РНФ добился здесь разумной системы, но она нужна для всех типов грантов. Наконец, в- третьих, категорически нельзя сокращать посреди года размеры гранта или его ликвидировать.
Продолжение следует.
С уважением, Морозов Валерий Борисович

Аватара пользователя
morozov
Сообщения: 30935
Зарегистрирован: Вт май 17, 2005 18:44
Откуда: с Уралу
Контактная информация:

Re: Куда мы идем? Куда мы пришли?

Номер сообщения:#199   morozov » Ср янв 13, 2016 22:36

Нормочасы и трудодни
12 января 2016 года. ТрВ № 195, c. 15, "Авторская колонка"
Иван Экономов
Рубрика: Авторские колонки

Уважаемая редакция!
Дорогие коллеги и друзья!


Поздравляю всех вас с окончательно наступившим Новым годом! Заканчивается самое благословенное время года, когда отчеты сданы, а на дачу ехать нет смысла, поэтому есть время для общения с друзьями, наблюдений за дружбой тигра Амура и козла Тимура, а также размышлений о том, что происходит вокруг. Хотя, признаться, даже в чем-то и хорошо, что начинающееся еще с католического Рождества время новогодних праздников заканчивается: усердно исполняя пожелание национального лидера выпить за процветание и благополучие России, я понял, что годы мои уже не те, не то уже здоровье…
Но, впрочем, не будем о грустном, будем о важном. В своем новогоднем обращении Владимир Владимирович сказал, что успех всей страны зависит от эффективного труда и достижений каждого из нас. Важнейшая мысль, особенно в наше тяжелое время! С этой точки зрения я и смотрю на появившиеся в конце прошлого года слухи о планах по нормированию научной работы.
Как и следовало ожидать, разговоры о нормочасах вызвали у многих коллег дикое раздражение: наука, мол, не автосервис, и нормирование тут — чиновничий идиотизм. Я, конечно, не спорю с тем, что наука не автосервис. В том-то вся и беда: глядя на автомеханика, можно понять, работает он или нет, а глядя на ученого, не всегда поймешь, то ли он что-то обдумывает, то ли просто штаны протирает с умным видом. А кормить протирателей штанов в нынешних условиях никак нельзя. Не зря поэтому государство, с одной стороны, обдумывает принципы нормирования научного труда, а с другой — старается внедрить во всех сферах принцип эффективного контракта, при котором оплата труда ставится в зависимость от его результативности.
Думаю, при правильном подходе вполне возможно совместить нормирование труда и эффективный контракт в науке. Понятно, что в реальности один научный сотрудник достаточно быстро может сделать то, что другой и за годы не осилит. Но вполне возможно установить некоторые усредненные величины трудозатрат для разных видов задач. Чтобы наука не ассоциировалась с автосервисом, не нужно называть единицу измерения нормочасом, следует использовать более традиционное название, скажем, «академический час». А дальше установить, что для такого-то вида задач младшему научному сотруднику требуется столько-то академических часов, старшему — столько-то, главному — столько-то.
Рецепт дальнейшего известен давно — учет и контроль. Выглядеть это может примерно так: каждый научный сотрудник еженедельно сдает в нормировочный отдел учреждения завизированный заведующим структурным подразделением отчет о проведенных работах, в котором все работы указаны в соответствии с утвержденной Минобрнауки номенклатурой работ и услуг, выполняемых научными сотрудниками. После этого нормировочный отдел для каждого научного сотрудника — с учетом его должности, конечно, — определяет набранный им объем академических часов. После чего эти часы складываются в трудодни, которые уже и являются единицей измерения в рамках эффективного контракта.
Подразумевается под этим вот что: каждому научному сотруднику записывается в контракт ожидаемый объем выработки в трудоднях. Если этот объем превышен — сотрудник получает дополнительные выплаты, если план не выполнен, то в процессе аттестации возникает вопрос о соответствии сотрудника занимаемой должности.
Да, конечно, объем бюрократической нагрузки несколько возрастет, но введение по-настоящему стройной и логичной системы оценки труда хотя и требует жертв, но окупится сторицей. Да, некоторые сотрудники будут кричать, что они решают сложные и нестандартные задачи, но и это не проблема: пусть для отчетности позанимаются сначала задачами попроще, а затем, набрав необходимое число трудодней, пусть замахиваются на Вильяма нашего Шекспира.
В общем, это прекрасная система. Как говорилось раньше: от каждого — по способностям, каждому — по труду. Те, кто умеют и могут работать, будут получать множество сверхплановых трудодней, что обеспечит им существенные надбавки и премии. А бездельники, привыкшие гонять чаи и трепаться о политике по курилкам, будут выдавливаться из наших научных учреждений.

Ваш Иван Экономов
С уважением, Морозов Валерий Борисович

Аватара пользователя
morozov
Сообщения: 30935
Зарегистрирован: Вт май 17, 2005 18:44
Откуда: с Уралу
Контактная информация:

Re: Куда мы идем? Куда мы пришли?

Номер сообщения:#200   morozov » Вт янв 26, 2016 2:17

Как управлять теченьем мысли и био-инфо-нано-яда

26 января 2016 года. ТрВ № 196, c. 1, "Бытие науки"
Павел Чеботарев
Рубрика: Бытие науки
Изображение

Рис. О. Добровольского
На заседании Совета по науке и образованию при Президенте РФ 21 января Михаил Ковальчук процитировал слова Пастернака о Ленине: «Он управлял теченьем мыслей / И только потому страной». И пояснил свое обращение к этим строчкам так: «Мы должны найти организации, которые должны управлять течением мысли в конкретных направлениях».

Казалось бы, бóльшую нелепицу трудно вообразить. Если обязать хотя бы даже Эйнштейна «управлять теченьем мысли» Бора или Гейзенберга, это будет казарма, а не наука, и последние едва ли сделают свои открытия. А при замене Эйнштейна на безликую организацию, как видит это М.Ковальчук, имеем уже полный абсурд. Он, однако, уточняет: мы-де «говорим о масштабных проектах, которые требуют инвестиций и двигают страну на новые рубежи», а не о каких-нибудь А. Эйнштейне и Г.Перельмане. Допустим. Пусть речь не о загадках бытия, а о практических проектах, результат которых — «конечный продукт». Но тогда — сначала разработка проекта и его серьезная экспертиза и лишь потом — инвестиции и решение об организации-лидере («генподрядчике»), иначе — телега, поставленная впереди лошади. И если проект оборонный, реализуемый в режиме секретности, то консолидация (почему-то отождествляемая нашим оратором с развитием), или, читай, монополия, чревата очковтирательством и неэффективностью, главное средство против которых — конкуренция команд разработчиков.

Переведя разговор на практические проекты, служащие в лучшем случае сферой внедрения достижений фундаментальной науки или создания ее экспериментальной базы, Ковальчук как бы незаметно делает совсем другой вывод: якобы необходимы организации, которые «управляют течением мысли в конкретных направлениях». Каждая из таких организаций, по его плану, берет на себя «ответственность за развитие некоей области». Подчеркнем: области, а не проекта! Тем самым с помощью подмены понятий продавливается полномасштабная монополизация во всех областях российской науки.

Разумеется, в роли главного монополиста М.Ковальчук видит Курчатовский институт, которым он руководит. Из-за знакомства его брата с В.Путиным еще со времен кооператива «Озеро» никого не удивляет, что бюджет 2016 года предусматривает полуторное увеличение расходов на НИЦ КИ при сокращении финансирования остальных научных организаций. Его годовой бюджет (с учетом международных проектов) составит 17% от бюджета ФАНО, тогда как сотрудников в учреждениях РАН в 14 с лишним раз больше.

Более того, в программе прошедшего заседания Совета по науке и образованию первоначально значился вопрос о концепции Стратегии развития конвергентных технологий, предусматривающей перераспределение существенной части научного бюджета в пользу названной «конвергенции». Подробнее об этом — в статье Евгения Онищенко. Лишь протесты ряда отделений РАН и общественности привели к отказу от обсуждения этой концепции. Ее главным, если не единственным выгодополучателем должен был стать тот же Курчатовский институт; прожект конвергенции нано- , био- , инфо- , когно- и социогуманитарных технологий (дополненный вариант предложенной в США в 2002 году, но пока не принесшей впечатляющих результатов концепции CT/NBIC) — любимое детище М.Ковальчука.

И сам этот перечень: нано- , био- , инфо- , когно- , социо- , гума- , просто небольшой довесок научных направлений и областей, в которых наряду с ядерной физикой (ядом) Курчатовский институт и Михаил Ковальчук претендуют «управлять теченьем мысли».
С уважением, Морозов Валерий Борисович

Аватара пользователя
morozov
Сообщения: 30935
Зарегистрирован: Вт май 17, 2005 18:44
Откуда: с Уралу
Контактная информация:

Re: Куда мы идем? Куда мы пришли?

Номер сообщения:#201   morozov » Чт фев 11, 2016 2:33

ТДень российской науки

09 февраля 2016 года. ТрВ № 197, c. 1, "Авторская колонка"
Иван Экономов
Рубрика: Авторские колонки

Изображение

Рис. М. Смагина

Уважаемая редакция!
Дорогие мои коллеги и друзья!

Поздравляю всех вас с только что прошедшим Днем российской науки, нашим профессиональным праздником. Как прекрасно, что он у нас есть, что мы, несмотря ни на что, можем гордиться собой и своей профессией, своей незаметной и непонятной со стороны работой!

О чем я думал, поднимая свой второй стакан уже с чувством законной гордости и со слезами на глазах? О многом и разном. Например, об истоках праздника. 8 февраля 1724 года наш великий император Пётр I повелел «учинить Академию, в которой бы учились языкам, также прочим наукам и знатным художествам и переводили б книги». Хорошо ли мы соблюдаем заветы нашего великого реформатора, прорубившего окно в Европу? Увы, вряд ли он нами был бы доволен.

Нет, и по сей день существует и Академия, и академики, и по-прежнему деньги из казны неплохие получают. И по части всяческих знатных художеств у нас всё в порядке: тут и верхи могут, и низы хотят. А вот, к примеру, с обучением языкам дела пока обстоят не очень. Культурные вроде бы люди, а почти никто по-латыни даже nunc est bibendum понять не может. Не одобрил бы этого Пётр Алексеевич, ох, не одобрил. Да и с современной латынью, английским то есть, дело далеко не самым блестящим образом обстоит.

Думал я и о названии праздника — «День российской науки». Науки то есть, которая делается в России и хорошо бы для России. А тут у нас ситуация еще хуже: каждый думает о том, что ему интересно, а пойдут ли на пользу Родине результаты его трудов, и знать не желает. Как будто ему зарплату человечество платит, а не Россия.

В общем, с одной стороны, в профессиональный праздник я рад, но эта радость не без чувства горечи. Да, были люди в прошлые времена, были гении и титаны, богатыри — не мы. А сейчас пусть даже и заведется у нас титан и герой — так сразу свист и улюлюканье толпы, черная зависть и крики «Ату его!».

Пожалуй, наиболее яркий пример — это титан мысли и отец русской наноконвергенции Михаил Валентинович Ковальчук. Выдвигая новые парадигмы практически петровской силы и мощи, стремясь обеспечить научное лидерство страны на десятилетия, он подвергается жесточайшей обструкции со стороны многих ученых, которые супротив него — как моськи против слона.

Это заставляет меня вспомнить о еще одной Академии — платоновской, прародине, так сказать, всех академий. Вот, казалось бы, прогрессивными и продвинутыми были древние греки: и Академия у них была, и Лицей. А и там зависть и ненависть толпы приводила к гонениям на самых выдающихся людей, лидеров и национальных героев. Таких как спасший Грецию от персидского рабства Фемистокл.

Возможно, дело тут в дурном слове, избранном для хорошего дела, — в названии «Академия»? Может, слишком оно возвышенное, неземное, отрывающее от родной почвы, взращивающее гордыню?

Думаю, стоит нам довести реформу науки до конца и Академию напрочь упразднить, чтобы следов никаких от нее не осталось. Тогда у нас будут не «академические институты», занимающиеся вещами, «представляющими чисто академический интерес», а бюджетные научные организации, работающие по государственному заданию в рамках четко определенных партией и правительством приоритетов. То есть вовсю закипит работа на благо страны.

А сколько падет ненужных барьеров и предрассудков с упразднением Академии — и не сосчитаешь! Академия, к примеру, не будет ставить палки в колеса процессам реструктуризации научных организаций ФАНО, оценки научных организаций, выделения организаций-лидеров. И пойдут эти процессы быстро и одновременно.

Без своего авторитетного звания академики не смогут так убедительно критиковать планы властей в газетах и журналах, не смогут указывать чиновникам, нужны или не нужны науке приоритетные направления, не смогут целыми отделениями писать отрицательные отзывы на прорывные конвергентные инициативы. Никто, наконец, не сможет поставить в укор Михаилу Валентиновичу, что он не академик.

В общем, хотелось бы встретить следующий День российской науки без всяких там академий.

Ваш Иван Экономов
С уважением, Морозов Валерий Борисович

Аватара пользователя
morozov
Сообщения: 30935
Зарегистрирован: Вт май 17, 2005 18:44
Откуда: с Уралу
Контактная информация:

Re: Куда мы идем? Куда мы пришли?

Номер сообщения:#202   morozov » Вс июл 03, 2016 13:24

Константин Северинов



Вызовы, стоящие перед российским ученым 21 века
С уважением, Морозов Валерий Борисович

Аватара пользователя
morozov
Сообщения: 30935
Зарегистрирован: Вт май 17, 2005 18:44
Откуда: с Уралу
Контактная информация:

Re: Куда мы идем? Куда мы пришли?

Номер сообщения:#203   morozov » Вс июл 03, 2016 14:24

Как-то с подозрением раньше относился к Северинову и его заявлениям... теперь считаю нормальный мужик, правильный.
С уважением, Морозов Валерий Борисович

Аватара пользователя
morozov
Сообщения: 30935
Зарегистрирован: Вт май 17, 2005 18:44
Откуда: с Уралу
Контактная информация:

Re: Куда мы идем? Куда мы пришли?

Номер сообщения:#204   morozov » Пн окт 03, 2016 23:17

Как совмещаются православие и наука в стенах физфака МГУ
13:02 24.08.2013 в рубрике Общество Sailor 6448 0 0
Как совмещаются православие и наука в стенах физфака МГУ

Изображение

Физический факультет МГУ в 2013/2014 учебном году предлагает студентам ознакомиться с курсом профессора Хунджуа, ставящего под сомнение теорию эволюции и пропагандирующего христианские взгляды на сотворение мира. Это вовсе не единственный случай проникновения религии на физфак: вот уже больше 10 лет Северная физическая аудитория принимает конференцию «Христианство и наука» в рамках Международных Рождественских чтений.

На межфакультетских курсах МГУ, среди которых студенты вольны выбрать, что им слушать, физический факультет, наряду с астрофизикой, биофизикой, макромиром и микромиром, предложил учащимся ознакомиться с «мировоззренческими вопросами современного естествознания», каковые им представит профессор, доктор физико-математических наук Андрей Хунджуа. В программе этого курса, как уже писала «Лента.ру», встречаются такие неоднозначные темы, как «падение нравов» и «поклонение Человеку и Сатанизм» (именно так, с заглавными буквами), а сам Хунджуа ранее неоднократно писал о том, что православный человек может забыть об эволюционизме. Новость об этом удостоилась обсуждения на сайте Ричарда Докинза, известного эволюциониста и популяризатора науки (впрочем, разместил ее там некто Кирилл Марчук, зарегистрировавшийся на сайте за день до публикации заметки). С примером лекции Хунджуа (правда, для семинаристов, а не для студентов МГУ) можно ознакомиться здесь.

Андрей Хунджуа, сын ныне покойного профессора кафедры физики атмосферы и бывшего замдекана факультета Георгия Хунджуа, работает на физфаке, на кафедре физики твердых тел, с 1973 года. В Российском индексе научного цитирования упоминаются 23 его публикации (21 по физике и две — про образование и теологию). В ближайшем семестре он, судя по расписанию, будет читать один курс на физфаке — спецкурс по кафедре физики твердого тела.

Хунджуа — не единственный представитель физического факультета, проповедующий православный взгляд на науку. Например, в статье о том, что Солнце моложе Земли, соавтором профессора выступила Вера Волчкова — кандидат физико-математических наук и выпускница кафедры физики полупроводников физического факультета МГУ. Авторы пишут, что Земля моложе, чем думает современная физика: из статьи, впрочем, неясно, какую альтернативу авторы предлагают принятой оценке в 4,54 миллиарда лет — то ли 50 тысяч, то ли 10 миллионов лет; но, как бы то ни было, приведенные авторами факты, «свидетельствующие в пользу молодого возраста земли, таким образом, не противоречат Священному Писанию, а находятся в согласии с ним» (орфография оригинала).

Сейчас Волчкова на факультете не работает; зато работают другие соавторы Хунджуа: доцент кафедры общей физики и физики конденсированного состояния, кандидат физико-математических наук Виталий Неделько и замдекана, профессор кафедры магнетизма, доктор физико-математических наук Валерий Прудников. «В настоящее время нет ни одной серьезной научной публикации по проблеме молекулярной эволюции какой-либо биохимической или клеточной системы. Вывод однозначен — тот, кто задумал эти системы, знал, какими они будут в законченном виде. Жизнь на Земле — результат разумного замысла Творца», — писали Хунджуа, Неделько и Прудников.

Только один из соавторов Хунджуа — Прудников — в 2008 году не подписался под письмом 227 (на самом деле 225) кандидатов и докторов наук, выступавших за введение докторских степеней по богословию и преподавание основ православия в школе «в условиях все более частого проявления рецидивов воинствующего атеизма в деятельности отдельных чиновников, прежде всего — Минобрнауки России». «Клерикализация системы образования в России — это вульгарно-атеистический миф, идеологический жупел, эксплуатируемый воинствующими атеистами и ненавистниками России», — писали эти люди. Если посмотреть по специальностям, то физики (всего 40 человек) были на втором месте по численности среди подписантов этого письма: больше них — только филологов, 50 человек. Из 40 физиков, в свою очередь, 33 человека оказались как минимум выпускниками, а то и завкафедрой и замдекана физического факультета МГУ. И хотя многие не видели текста письма, под которым подписывались, и вообще не задумывались о соотношении религии и науки, такой процент физиков из МГУ, заявивших об опасности «воинствующего атеизма», вовсе не случаен.

Именно на физическом факультете МГУ в рамках «Международных Рождественских образовательных чтений» (председателем чтений является патриарх Московский и всея Руси Кирилл, а свое приветствие участникам не забывает направить президент РФ Владимир Путин) в 2013 году прошла конференция «Христианство и наука». Сайт факультета почему-то о ней умалчивает (есть только упоминания в рамках семинара «Метафизика», о котором речь ниже, и на странице Музея физфака). Для сравнения, социологический факультет, проводивший в рамках тех же чтений круглый стол про церковь и общество, разместил на своем сайте заметку о мероприятии, а факультет искусств опубликовал и программу, и фотогалерею с конференции «Музыкальная культура православного мира».

Сопредседателями конференции «Христианство и наука» выступили протоиерей Кирилл Копейкин (кандидат как богословия, так и физико-математических наук) и доктор физико-математических наук, профессор кафедры теоретической физики физфака МГУ Юрий Владимиров. «Есть метафизические принципы, они общие, и для науки, и для религии. Они работают и в физике, и в математике, и в философии. Например, это принцип тринитарности. В Христианстве он воплощен в догмате Святой Троицы. <...> Но, оказывается, что и в науке троичность проявляется очень часто. Скажем, мы живем в трех измерениях», — излагал в 2011 году Владимиров свои взгляды на физику (точнее, на метафизику, по которой он ведет отдельный спецсеминар (.pdf) в МГУ; что под этим подразумевается, неясно).

Владимиров на конференции ограничился вступительным словом. С докладом же выступил старший научный сотрудник кафедры компьютерных методов физики физфака МГУ, доктор физико-математических наук Юрий Белинский. По теме его доклада — «Сие творите в мое воспоминание» — сложно предположить, рассказывал ли Белинский только о богословии или еще и о физике. На его сайте есть, например, чисто блогословские статьи (.pdf), без привлечения точных наук; но есть и статья (выполненная на грант INTAS, выданный для изучения неклассического света, что и стало темой докторской Белинского), которая — после рассказа о квантах и холонах — переходит к толкованию Библии. «Эти простые примеры могут помочь физику в изучении Священного Писания, когда простая формальная логика дает сбои и нужно перейти к более глубоким слоям понимания», — пишет Белинский. Если же посмотреть не на сайт физика, а на его официальную страничку в системе «Истина», где все сотрудники МГУ должны отчитываться о своих публикациях, выяснится, что в последние годы он чуть ли не чаще пишет в приходскую газету храма Косьмы и Дамиана в Шубине (который, кстати, считается одним из самых либеральных приходов Москвы и в котором можно встретить чуть ли не всю воцерковленную московскую либеральную интеллигенцию), чем в научные издания. При этом Белинский, как и Владимиров, «письмо 227» не подписывал.

Проведение «Христианства и науки» на физфаке МГУ в 2013 году — не случайность. За год до этого там же и под председательством того же Владимирова прошел семинар «Христианство и естественные науки» в рамках секции «Церковь и наука: пути взаимодействия» все тех же Рождественских чтений (программа чтений в формате .doc). Помимо Владимирова и Белинского (последний прочитал доклад «Радость творчества»), на семинаре выступил еще один сотрудник факультета — профессор кафедры оптики и спектроскопии, доктор физико-математических наук Виталий Михайлин.

Участвует ли физический факультет в Рождественских чтениях ежегодно, неясно. В интернете удалось найти упоминание о конференциях на факультете в 2010, 2009 (.pdf), 2008, 2006, 2005, 2004, 2003 и 2000 годах. При этом в 2005-2006 годах сопредседателем, наряду с Владимировым и протоиереем Копейкиным, был тогдашний декан физического факультета МГУ Владимир Трухин.

Впрочем, конференции «Христианство и наука» не производят такого гнетущего впечатления воинствующего православия, как труды Андрея Хунджуа, убежденного, что нельзя ориентироваться за западную систему образования, так как «у нас другой духовный уровень». В конце концов, Владимиров собирается говорить о метафизике во внеучебные дни — в конце сессии или даже в начале каникул, когда аудитория, занимаемая Рождественскими чтениями, студентам не нужна.

Христианство в последние годы все больше и больше проникает в науку. Так, конференции, подобные Рождественским чтениям, проходят в Объединенном институте ядерных исследований в Дубне: там с 1990 года фонд Андрея Первозванного провел уже более 10 конференций «Наука. Философия. Религия» (Владимиров, кстати, тоже принимал в них участие). Совершенно хрестоматийным стал пример Московского института физических исследований, где в 2012/2013 учебном году открыли кафедру теологии — что вызвало возмущение у научного сообщества. На главной странице сайта Института теоретической и экспериментальной физики (где пропускная система устроена так, что человеку со стороны попасть внутрь очень и очень нелегко) красуется ссылка на сайт храма — рядом с ссылкой на НИЦ «Курчатовский институт» (этот храм XVIII века, кстати говоря, по легенде, построен на том месте, откуда из пушки в сторону Польши выстрелили прахом Лжедмитрия). В закрытом городе Сарове (бывший Арзамас-16), на родине святого старца Серафима Саровского, по инициативе Федерального ядерного центра возродили мужской монастырь.

Но молитва и пост не спасают от того, что ускорители в России сгорают, ракеты падают вместе с межпланетными станциями, а в мировых рейтингах вузы оказываются вовсе не на тех позициях, на которых их хотели бы видеть российские власти.
Источник: lenta.ru
С уважением, Морозов Валерий Борисович

FENIMUS
Сообщения: 979
Зарегистрирован: Пн мар 31, 2008 11:57
Контактная информация:

Re: Куда мы идем? Куда мы пришли?

Номер сообщения:#205   FENIMUS » Вт окт 04, 2016 8:43

: )
Капец русской науке..

Аватара пользователя
morozov
Сообщения: 30935
Зарегистрирован: Вт май 17, 2005 18:44
Откуда: с Уралу
Контактная информация:

Re: Куда мы идем? Куда мы пришли?

Номер сообщения:#206   morozov » Вт ноя 29, 2016 12:50

philologist)
2016-11-27 15:38:00

Академик РАН Юрий Рыжов: "Интеллектуальный потенциал страны при Путине разрушен дотла!"

Выступая на заседании Совета по науке и образованию 23 ноября, Владимир Путин раскритиковал госслужащих, которые вопреки его рекомендации избрались в академики и члены-корреспонденты Российской академии наук. "Значит, они крупные ученые, да? Я думаю, что я должен буду предоставить им возможность заниматься наукой, потому что, судя по всему, их научная деятельность гораздо важнее, чем исполнение каких-то рутинных административных обязанностей в органах власти и управления", – возмутился президент РФ. 25 ноября в программе Владимира Кара-Мурзы-старшего на Радио Свобода академик РАН Юрий Рыжов высказался о деградации Российской академии наук и образования стране, а также об этом заявлении Путина. Привожу фрагменты из этой передачи.

Изображение
Юрий Рыжов. www.novayagazeta.ru

Владимир Кара-Мурза-старший: К нашему разговору подключился академик Юрий Рыжов. Юрий Алексеевич, я знаю, что вы не очень одобряете совмещение госслужбы и академический статус.

Юрий Рыжов: Это частный вопрос – одобрять или не одобрять. Дело в том, что Академия разрушена уже давно. Потому что сразу после выборов Владимира Евгеньевича Фортова ему на шею навесили ФАНО, произошло объединение вполне достойных академий, что в результате уничтожило все три. А параллельно шла разруха науки средней и высшей школы. И я, как бывший ректор, а нынче завкафедрой аэродинамики Московского авиационного института (когда-то чуть ли не главного техвуза для авиации, космоса и боевых ракет), отмечу, что не "перестройка" все это разрушила. Уже до Горбачева на образование, на науку, в том числе оборонную, и опережающие технологии денег не было. И не он в том виноват. Пришло то состояние, против которого я попытался возразить.

Я предложил Горбачеву в рамках Верховного Совета СССР, где я был председателем Комитета по науке, образованию и культуре, разработать Концепцию национальной безопасности, чтобы сказать, что мы тратим на ракеты, танки и на все вооружение бешеные деньги, которые потом, как говорится, омертвляются на складах или отдаются каким-то сателлитам в долг или бесплатно, – а на науку, в том числе и оборонную, денег уже не хватало.



Так вот, который год Российской академии наук уже нет. То, что Академия представляет собой сейчас, – это какой-то винегрет или оливье. Господство и в ФАНО, и в Минобразования, и в Минкультуры чиновников, чей уровень ниже плинтуса по любым параметрам, задавило всех бессмысленной отчетностью. Как заведующий кафедрой я знаю, что спускается огромное количество анкет, документов, которые надо заполнять. Ректорат спускает их на деканаты, а деканаты спускают на кафедры. И мои преподаватели вместо того, чтобы заниматься своим нужным делом, сидят и заполняют эти бессмысленные бумаги. Причем завтра им их возвращают и говорят: "А у нас форма поменялась". Присылают новые формы. И опять такая же хренотень. Это совершенно потрясающее подавление всего, что еще существует, в частности, на моей кафедре.

<...>

Владимир Кара-Мурза-старший: А звание академика дает какую-то защищенность? В свое время Андрея Дмитриевича Сахарова не смогли лишить звания, когда его в ссылку отправляли, он так и остался академиком.

Юрий Рыжов: Ну а что мы хотим?! Когда человек, затеявший все это, ведущий к катастрофе мою Родину, лукавый (и сейчас это очень здорово прозвучало), облыжно обвиняя Фортова в том, что он сам сделал со страной, наукой и образованием, клерикализацией общества, – какие могут быть вопросы?! То, что сейчас прозвучало, – это даже не демагогия, это намного хуже! Это сволочность! Все, что произошло с Академией наук... я уже сказал, что чиновники нас загрузили бумагами. Это я говорю о вузе. Но я знаю, что то же самое происходит в академических научно-исследовательских институтах и в отраслевых. Сейчас опять нашлись новые "ученые-шпионы", которых мы пытались защищать с Виталием Гинзбургом, с Сергеем Капицей, с Людмилой Алексеевой. Ну, слушатели "Свободы" все знают, что мне им рассказывать?! Я в мае на Болотной едва удрал от щитов, дубинок так называемых "космонавтов". Но самое главное, все это – лишь следствие того, что произошло в политической жизни после 2004 года. Вот отсюда мы все и хлебаем! Страну развернули на 180 градусов, страна граничит с модернизацией Средневековья в проекте на XXI век. О чем мы сейчас говорим, о какой науке?!

<...>

Владимир Кара-Мурза-старший: А может быть, президент "перекрыл кислород" каким-то одаренным ученым, и они теперь не смогут раскрыть свои научные таланты?

Юрий Рыжов: Только что ваш собеседник сказал очень интересную вещь, что хорошо бы, если бы профессионалы возглавляли ту или иную область науки или техники. А что произошло? Так называемые "менеджеры" пришли даже в отраслевые институты. В академических их, слава Богу, нет. Но за ними ФАНО, а это хуже, чем директор-менеджер. И про академию. Я сразу сказал, что этой организации нет. Я 35 лет (если не больше) в академии, и знаю, что происходило там. И я точно знаю, в чем влияние государства. Государство понимало... только один раз – по поводу Лысенко – не понимало, а во всех других естественных науках оно понимало роль науки в обороноспособности страны. И никогда не давило на естественные отделения, но давление было на так называемые гуманитарные отделения, которые должны были подчиняться господствующей идеологии. Ну, Бог с ним. Но теперь у нас в одном из главных вузов страны – МИФИ, который готовит кадры для ядерщиков, есть кафедра то ли православия, то ли еще чего-то.

Александр Осовцов: Кафедра богословия.

Юрий Рыжов: По-моему, еще при Осипове (моем старом приятеле, которого я Ельцину рекомендовал, когда он предлагал мне возглавить Российскую Академию) уже были заключены соглашения с церковью. Такое же соглашение заключил Садовничий. Теперь клерикализация, объединение с церковью. А церковь и наука – это все равно что в науку включить как регулирующий момент не мракобесие, но какое-то дикое, отсталое прошлое.

<...>

Владимир Кара-Мурза-старший: А чего добивается президент? Чтобы он лично утверждал списки на выдвижение в академики?

Юрий Рыжов: Конечно, не так. Я возражаю против одной очень важной темы, которой мы сегодня касаемся. Мы говорим об академии, которой нет. Надо говорить о ситуации в стране с наукой, образованием и так далее. А академии, повторяю, уже давно нет. Как только она встала под академию ФАНО, когда министры образования, культуры, науки и чего-то еще, бездарные люди, возглавили, как говорится, интеллектуальный потенциал страны, они его разрушили дотла – образование, науку и культуру. Сегодня обсуждают какого-то министра, достоин ли он звания доктора. Это бред собачий! Кто-то присудил ему. Деньги начинают работать, административный ресурс... администрация президента или тремя этажами ниже, когда дают степени и звания, а теперь уже выбирают. А теперь наш майор дрезденский из Первого главного управления (Внешняя разведка) СССР укоряет Владимира Евгеньевича Фортова в том, в чем он не виноват. Потому что все, что совершилось, – это сделал один человек, который, к сожалению, уже много лет руководит всем, чем угодно. И все это какая-то игрушка под ковром. Но даже в Советском Союзе это было. Там были какие-то 3-4 человека, принявшие жуткое решение вступить в Афганистан, и вы знаете, каких жертв и потерь нам это стоило. Я не знаю, есть ли у сегодняшнего подполковника Первого главного управления такие люди, которые могли бы с ним что-то наравне обсуждать. А тогда были Устинов, Громыко и так далее. Но те решения, которые были приняты в последнее время во внутренней и во внешней политике, – это хуже, чем Верховный Совет СССР. Сегодняшняя Дума – это просто какая-то шпана. Ребята, вы меня простите, но меня уже несет... Я так устал в этой жизни, я слишком давно живу, и я слишком много помню. Извините меня.

<...>

Владимир Кара-Мурза-старший: Юрий Алексеевич, может быть, есть какие-нибудь подспудные силы внутри вашего института или вашего отделения, которые возродили бы отечественную науку? Или вы более пессимистично смотрите на все?

Юрий Рыжов: Конечно, я более пессимистичен. Но я хочу возразить, когда сегодня Володю Фортова в чем-то обвиняют. Я обвиняю его только в одном – когда он все это понял, надо было хлопнуть дверью и уйти в блестящий Институт высоких температур, который он возглавлял, который создал Шейндлин, замечательный человек. Я бы хлопнул дверью. И у меня есть то ли грех, то ли вина, что я три раза отказался возглавить правительство России. Ну, это ерунда. А вот когда мне Ельцин предложил возглавить Академию РСФСР при существовании Советского Союза, я ему сказал: "Это бред!". Но в это время как-то получилось, что здесь был мой хороший знакомый из Свердловска – Юра Осипов приехал на лекции. И когда Ельцин на меня надавил, я говорю: "Ваш земляк сейчас здесь". И через некоторое время Юрий Сергеевич мне позвонил и говорит: "Вот это мне предлагается..." Я говорю: "Я это считаю глупостью – одновременно союзная Академия и Академия РСФСР". Через некоторое время Юра Осипов принял предложение. Даже были проведены выборы в 91-м году. А потом он мне позвонил: "Ладно, выбрали, в том числе Хасбулатова... И что делать?" Я говорю: "Юра, никогда выборы в советскую академию не были идеальными. А сейчас просто надо слить тех, кого ты выбрал, и тех, кто есть". И тогда все пошло.

Отсюда

Вы также можете подписаться на мои страницы:
- в фейсбуке: https://www.facebook.com/podosokorskiy
- в твиттере: https://twitter.com/podosokorsky
- в контакте: http://vk.com/podosokorskiy
С уважением, Морозов Валерий Борисович

Аватара пользователя
morozov
Сообщения: 30935
Зарегистрирован: Вт май 17, 2005 18:44
Откуда: с Уралу
Контактная информация:

Re: Куда мы идем? Куда мы пришли?

Номер сообщения:#207   morozov » Пн янв 02, 2017 1:27

Изображение
С уважением, Морозов Валерий Борисович

Аватара пользователя
morozov
Сообщения: 30935
Зарегистрирован: Вт май 17, 2005 18:44
Откуда: с Уралу
Контактная информация:

Re: Куда мы идем? Куда мы пришли?

Номер сообщения:#208   morozov » Ср фев 15, 2017 20:43

Изображение
С уважением, Морозов Валерий Борисович

Аватара пользователя
эдя псковский
Сообщения: 1263
Зарегистрирован: Ср фев 04, 2009 13:09
Откуда: Пскопские мы

Re: Куда мы идем? Куда мы пришли?

Номер сообщения:#209   эдя псковский » Чт фев 16, 2017 9:08

Я другого не понимаю. Есть НАУКА управления. НЕ ПРЕДСТАВЛЯЕТ СЛОЖНОСТИ НАУЧНЫМ СПОСОБОМ минимизировать отчетные цифры. Простой критерий - зачем собирать данные, по которым не могут быть приняты решения улучшающие процесс? У нас начальники понимают максимум -смысл трех цифр. Если система не управляется по выбранному параметру, зачем его отслеживать? Собрал руководитель ненужные цифры, по которым ничего сказать не может - уволить как имитатора.
Ударим фричеством по бездорожью и фрикам!

jurij
Сообщения: 399
Зарегистрирован: Сб июл 02, 2011 10:58

Re: Куда мы идем? Куда мы пришли?

Номер сообщения:#210   jurij » Вс мар 05, 2017 15:38

Согласно Пастеру,
существуют лишь приложения науки. Опыты с янтарем и кошачьим мехом ка-
зались бесполезными правителям и военачальникам XVIII века. Но именно
они изменили наш мир, после Того как Фарадей и Максвелл написали урав-
нения теории электромагнетизма. Эти достижения фундаментальной науки...

Пожалуй это слишком большое преувеличение роли науки в научно-техническом, нет в техническом прогрессе. Впереди этого прогресса идет изобретатель, как правило, человек не слишком образованный. Он видит мир скорее в интуитивных, чем в формальных (количественных) понятиях.
За изобретателем идет инженер. Именно инженер с его количественным мышлением превращает полуидиотский бред изобретателя в продукт, который пригоден к производству. За инженером следует менеджер, который превращает продукт инженера в товар, т.е. продукт пригодный к употреблению обществом.

В России с изобретателями проблем нет. С инженерами хуже, а с менеджерами совсем беда. Справшивается, а где в этой цепи наука?
Наукой пользуются изобретатель и инженер. Для изобретателя наука предоставляет сведения о новых физических явлениях. Сведения самые общие, на уровне научно-популярного изложения. С этим в стране Советов было хорошо. Популяризация науки и ее достижений была на должном уровне. Отсюда и море изобретателей.
Инженеру наука наука предоставляет формулы, посредством которых инженер переводит интуитивные представления изобретателя в количественные категории. С инженерами в стране Советов тоже было неплохо, существовала огромная сеть отраслевых НИИ.
А вот что было некудышким, так это отсутствие менеджеров. Как раньше, так и сейчас. Именно поэтому мы были впереди планеты всей по идеям, а вот по реальным железякам увы.

Ответить

Вернуться в «Дискуссионный клуб / Debating-Society»